http://99doors.at.ua/99_dis_old/oldstyle.css
http://99doors.at.ua/99_dis_neutral/newstyle_neutral.css
http://99doors.at.ua/Eclipse_d/style_white.css
http://99doors.at.ua/Eclipse_n/eclipse.css
http://99doors.at.ua/99_2014/99-2014.css
http://99doors.at.ua/99_2015/99_2015_vesna.css
http://99doors.at.ua/99_dis_ettnhm/ettenheim.css
http://99doors.at.ua/99_dis_fest/New_year_2013.css
Вверх страницы
Вниз страницы

99 дверей

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » 99 дверей » Вселенная Assassin's Creed » "Мрак пришёл с Востока"


"Мрак пришёл с Востока"

Сообщений 1 страница 30 из 37

1

Фандом: оридж, основанный на "Assassin's Creed"
Жанр: приключения, фэнтези, ангст, слеш, джен, юмор.. ни в чём себе не отказываем.
Рейтинг: R.
Основной/желаемый пейринг: пока нет. Кто первый отписался - того и тапки я)
Пожелания к игре: если кого заинтересует - пишите в ЛС.
Пожелания к игрокам: был бы рад старшему брату (!) Альтаиру. И другим асасинам. Но, если появятся тамплиеры или представители вражеской гильдии - тоже не против.

N.B.: Поскольку в мир удалось заглянуть краем глаза, ограничиваемся Дамаском, Иерусалимом и Масиафом. И близлежащими сёлами без названия.
Альшаин - на два года младше Альтаира, похож на брата, как близнец. С детства воспитывался, как асасин, в итоге практически ничем не уступает брату. Волею судеб, последние несколько лет выполнял задания далеко на востоке и с братом давно не виделся.
Это изменилось с началом странных и мистических событий. Внезапно бесследно исчезает Наставник (в данной реальности он хороший и мудрый мужик), на его место приходит новый, чьи приказы повергают видавших виды асасинов в ужас. Кто-то молча исполняет свой долг, кто-то начинает задумываться о происходящем. Последние вскоре пропадают бесследно. На оставшихся начинают охоту странные убийцы, идеально обученные и отлично скрывающиеся в толпе. Предательство и паника поселяются в рядах  братства. Кажется, кто-то вознамерился стереть Клан Убийц с лица земли.  Оставшиеся асасины приносят клятву найти первопричину и выяснить, что происходит. И расходятся, не веря никому. 
Слухи о происходящем доходят до дальнего Востока, где на Альшаина совершается нападение.
Чудом выжив, он, скрываясь, возвращается в Дамаск, в надежде узнать там что-нибудь о брате и встретиться с ним. Или хотя бы с кем-нибудь из братьев по клану.

Начало игры:
Ветра не было.
Казалось, воздух застыл, раскалённый, колючий подобно песку. Альшаин задыхался, пот градом тёк по лицу, левая рука крепко прижималась к боку, где предательским алым пятном проступала сквозь наспех наложенные повязки кровь. Дикое, нечеловеческое упрямство заставляло переставлять ноги, продвигаясь все дальше по ночным улицам Дамаска, сливаясь с тенью, пропуская отряды стражников, беззвучно скользя по мостовой.

Ночь еще не принесла долгожданной прохлады, хотя асасин знал - через час у него зуб на зуб попадать не будет - холодело тут очень быстро.
Он шёл к Дамасскому бюро, с ужасом думая о том, что, чтобы попасть внутрь, снова придётся карабкаться по стене. Альшаин не был уверен, что выдержит это.

...Опомнился он уже внутри. Оказалось, память милостиво не удержала моменты, когда он, пыхтя и едва сдерживая стон, болтался на балках перед Бюро подобно мешку с  мукой. Через стену он перевалил так же, судя по всему, чудом не переломав руки. Странно, но привычная точка сборки встретила его какой-то неестественной тишиной и ощущением опасности. Впервые это место не казалось домом,  убежищем, но ловушкой, готовой вот-вот захлопнуться. Альшаин позабыл о ране на боку, собравшись и гибко пригнувшись. Мягкие сапоги беззвучно переступали по коврам. Запах, витавший тут, был запахом крови. И смерти.
Асасин понял, что нужно срочно уходить. Это место перестало существовать, как безопасное укрытие. Так же беззвучно он сделал пару шагов назад, как вдруг взгляд уловил неясное движение за спиной. Мгновенно обернувшись, Альшаин припал к земле, пропуская над головой  зловеще  прошипевший клинок. Убийца надеялся застать его врасплох, и сейчас  был несколько разочарован.
"Господь всемогущий, пусть он будет один!.."
В отличие от не слишком набожного брата, Альшаин верил в присматривающий за ними Высший Разум и не упускал случая ни обратиться к нему, ни выразить свое почтение лишний раз. За то Господь любил его и баловал своей милостью. В этот раз случилось так же - всего миг промедления, и короткий клинок почти беззвучно впивается в шею нападающего, мгновенно обрывая всякую связь этого тела с реальностью и жизнью.
- Покойся с миром, кто бы ты ни был, - поймав обмякшее тело в объятия, асасин почти бережно уложил его на ковры, закрывая убийце глаза. Поднялся, качнувшись.  Откуда только брались силы двигаться? Он не знал.  Знал только, что тут опасно оставаться, равно, как и в самом Дамаске. Напавший на него, видимо, был просто часовым, приставленным сторожить разорённое гнездо. Завтра его хватятся, если не раньше. Следовало бы убраться как можно дальше.
Мужчина снова прижал ладонь к боку и посмотрел на мокрые пальцы. В лунном свете они казались чёрными. Плохо. Заляпаешь белое платье - и словно метку на себе ставишь.
"Где же ты, брат?.." - мысленно вопросил он у неба, подпрыгивая и подтягиваясь на руках. Что происходит? Куда идти?..
Он не знал. Но почему-то чувствовал, что в Крепость соваться не стоит...

... Утро застало его у дальнего оазиса. Здесь было небольшое укрытие, хорошо  спрятанное от сторонних глаз барханами и мало кому известное. Последняя надежда передохнуть. Если и тут враги, то это верная смерть. Больше сил у Шайна не было.

Добраться до искомого места не хватило каких-то  дюжины шагов.

Отредактировано Альшаин (2012-07-07 03:15:38)

2

Их было трое. Или даже четверо. Четыре гончих пса висели на хвосте и не желали отставать вот уже с пару дюжин минут. И похоже, что все хитроумные петли, которые выполнял удирающий от них ассасин, оставляли этих демонов совершенно равнодушными. Кажется, они их даже не замечали и не желали терять след. Если кто-то и отставал, то очень ненадолго, догоняя в кратчайшие сроки.

От этого замечательного эскорта необходимо было избавляться, и чем скорее, тем лучше. В открытую схватку убийца предпочитал не лезть: существенный численный перевес и прекрасная осведомлённость об их умениях  наводили на мысль, что остаться в живых будет проще, если сбежать. Однако и это решение уже подверглось очень сильным сомнениям. Ассасин уже выдыхался, потому что за сегодняшнюю ночь уже успел набегаться по крышам сверх всякой нормы, и на ходу старался придумать, как сделать так, чтобы эти быстрые выносливые ребята отвязались, и желательно навсегда.

Измаил метнулся в сторону, скрываясь за надстройкой с небольшим квадратным отверстием сверху, забранным решёткой. Он остановился, прижимаясь спиной к стене, спустя несколько вдохов услышал быстрые шаги и вовремя поставил подножку. Преследователь кубарем полетел с крыши, а убийца уже бежал дальше, держа курс на стену, окружавшую Дамаск. Стоит только перелезть через неё, и шансы спастись значительно возрастали.

Не сбавляя скорости, он оттолкнулся от края крыши и кувыркнулся в стог с сеном. От прыжка веры, как всегда, захватило дух, который на самом деле стоило бы перевести, да всё некогда было. Второй преследователь не решился повторять такой сумасшедший трюк, отвлёкся на поиск более адекватного спуска вниз. Пока он там замешкался, Май выскочил из сена, притаился между пустых ящиков, сложенных возле навеса торговца, и позволил настырному врагу устремиться дальше, догонять воображаемого уже беглеца, сам же нырнул в переулок и запетлял между домами.

С минуту сзади совершенно никого не было слышно, пока, наконец, не раздался слаженный топот двух пар ног. Что до глубины души поражало ассасина, так это гробовая тишина, в которой эти дрянные псы охотились. Он не слышал от них ещё ни слова и здорово сомневался, умеют ли они вообще говорить. Может, им предварительно отрезают языки? Или это и правда пустынные демоны, поступившие на службу к кому-то?

На ходу переворачивая за собой всё, что можно, чтобы притормозить врагов, Изамил судорожно соображал, успеет ли вскарабкаться на балки в воротах и проскочить поверху прежде, чем эти добегут до стражи и прикажут стрелять. Однако его вопрос остался без ответа: вылетев на главную улицу, ассасин угодил в толпу монахов, которые - о удача! - направлялись в сторону ворот по каким-то своим делам. Сложив руки перед грудью и наклонив голову, мужчина старательно смешался с толпой, прибившись к наиболее уплотнённому участку, где разглядеть его становилось решительно невозможно.  Он всё ждал, что преследователи станут расталкивать толпу и искать его, но обошлось. Кажется, увидев шествие, они изрядно растерялись...

Едва выйдя за ворота, убийца вскочил в седло первой подвернувшейся лошади и пустил её рысью, удаляясь от города в меру быстро, но стараясь не вызывать лишних подозрений. Только отъехав на приличное расстояние, он позволил себе пустить лошадку галопом. Нужно было залечь на дно и переждать день-другой. К счастью, на примете имелись несколько убежищ, на разумном расстоянии от города.

...Солнце неспешно карабкалось по небу, всё дальше удаляясь от горизонта и стремительно теряя алые и золотые цвета. Можно было подумать, что по мере приближения к зениту, светило раскалялось, заново набирая силу после ночи, на время которой оно вынуждено было погаснуть. До смерти уставший, Измаил шагал по золотому песку, с сожалением прощаясь с ночной прохладой. Лошадь осталась далеко позади, пастись в своё удовольствие возле дороги, не тащить же этакую зверюгу за собой в самом деле. Ещё наследит сверх всякой меры.

Солнце поднялось ещё выше и как раз решило, что пора снова разозлиться и как следует постараться выжечь Святую землю безжалостными лучами, когда мужчина понял, что добрался до маленького, хорошо скрытого от посторонних глаз оазиса. Единственное, на что он надеялся, так это на то, что тут никого не... Взгляд наткнулся на что-то бесформенное, что издалека было принято за камень или мешок (хотя откуда тут мешок, хотелось бы знать?!). Измаил осторожно подошёл ближе и по одежде узнал одного из братьев. Бедолага лежал на постепенно нагревающемся песке, почти свернувшись в клубок, и у него были все шансы хорошо поджариться ещё до полудня. Убийца перевернул брата на спину. Судя по сдавленному стону, он всё ещё был жив, но судя по тёмно-красному пятну на боку, вполне мог отправиться к предкам, если недоглядеть.

Тяжело вздохнув, Май поднял тело с песка и медленно двинулся к спуску в оазис, незаметной тропке между присыпанных золотистым песком камней. Как во сне ассасин добрался до маленькой пещеры и там опустил раненного на ковры и подушки, которыми был укрыт пол. Так же, не совсем отдавая себе отчёт в своих действиях, он промыл и перевязал рану, и даже как-то умудрился напоить брата. После этих поистине героических усилий, ассасин вытянулся на ковре и мгновенно уснул, рассчитывая, что хоть несколько часов на отдых у него есть.

3

Парус хлопал на ветру, шум волн и крики чаек смешались в одну невероятную, но приятную музыку. Кто-то велел давать лево руля, и палуба опасно накренилась под ногами. В одну сторону, потом в другую.  Шаин понял, что падает, попытался ухватиться за что-то, но  не успел, кубарем улетая в волны. Прохладная вода наполнила рот, остудила тело, принося успокоение. Он качался на волнах, пока с борта лодки ему навстречу не протянулась крепкая рука. Вцепившись в нее, Аль рванулся к свету, к жару...

Ассасин открыл глаза, встречаясь взглядом с мутным, словно спросонок взглядом молодого мужчины, лежащего напротив. Именно в его руку вцепился Альшаин,  не сразу сообразив, что у горла замерло лезвие короткого клинка.
"Брат.."
Он попытался повторить  это же вслух, но горло не желало слушаться. Впрочем, незнакомец, кажется, понял все по глазам - убрал клинок, буркнул что-то неразборчивое, но весьма недовольное, и снова отвернулся, напоследок скользнув внимательным взглядом по торсу Шайна. Только тогда ассасин понял, что раны почти не болят. Откатившись чуть в сторону, убийца сел, осматривая тугие бинты, стягивающие грудь. Потом вновь перевёл взгляд на незнакомца. Кажется, он обязан ему жизнью.

Не трогая больше спящего брата (судя по его изрядно потрёпанному виду, ему тоже досталось), Альшаин поднялся, пошатываясь, и принялся медленно разоблачаться. Верхнюю одежду стащил с него брат, сейчас ассасин без сожаления расстался со всем остальным - больше всего на свете хотелось выкупаться, и этот оазис позволял подобную роскошь.

Вернувшись, он поискал в подполе запасную одежду, собственную решив сжечь. Не отстирывать же сейчас кровавые пятна. Старался все делать тихо, чтобы не тревожить понапрасну убийцу, спасшего его, и дать ему выспаться. Все разговоры потом. Счастье, что они встретились тут. По правде,  смуглый незнакомец был первым, кого встретил Альшаин за много дней пути. Первым живым, если быть точным. Одного из братьев он нашёл едва дышащего - тот умер на руках Шайна, напоследок предупредив "не верь". Кому? Чему? Этого брат сказать не успел. Ещё он иногда находил тела убитых и все происходящее совершенно ему не нравилось.

Накинув лёгкие широкие штаны и широкую же рубаху с капюшоном, он пристегнул к талии своё оружие и мягко опустился рядом со спящим, немигающим взглядом гипнотизируя вход. Если сюда явится кто-то чужой - ему придётся несладко. Конечно, Альшаин был еще невероятно слаб, но силы метать ножи у него еще были. А в этом и стрельбе из лука он опережал даже своего брата.

4

Ветер протяжно шумел в ложбине оазиса, шумел листьями растущих возле воды деревьев и шуршал пересыпаемым по камням песком. Эта симфония убаюкивала не хуже сдобренного снотворным вина, внушала чувство защищённости, и вопреки всяким намерениям Измаил проспал почти до заката. Такое безрассудство в нынешние неспокойные времена было ему совершенно не свойственно, но убийца рассудил, что раз ещё жив и находится на том же месте, где уснул, то ничего дурного не приключилось, так что и корить себя не за что.

Он немного полежал, просыпаясь и рассматривая нехитрый интерьер убежища, вспоминая свой сон. В нём он наткнулся на полуживого брата у которого были все шансы выжить - неслыханная удача в последнее время. Как правило, он всё больше находил трупы, с каждой такой находкой становясь всё мрачнее. Кажется, он притащил раненного прямо сюда и оказал посильную помощь. Май вдруг нахмурился: а это вообще сон был? Он же спал на ходу, так что всё может быть...

Ассасин сел, огляделся и тут же встретился взглядом со своим сновидением. Немного озадаченно хмыкнул, дивясь играм, которые играл с ним разум и разглядывая незнакомое лицо, в чертах которого, впрочем, было нечто удивительно знакомое.

— Мир и покой, брат, — вполголоса поприветствовал он незнакомца, напряжённо вспоминая, где видел эту без сомнения запоминающуюся физиономию. — Меня зовут Измаил. Очень рад, что ты выжил. У меня, признаться, были некоторые сомнения.

Память, наконец, подсунула нужную картинку из прошлого, и ассасин вспомнил. Однако, этот человек не был Альтаиром, хотя и был похож на него, как близнец. "Удивительные дела творятся под этим небом..." Но ничего, сейчас всё выяснится: кто он, откуда и зачем пожаловал в эти места.

5

- Мира и покоя, - эхом отозвался Альшаин, вслушиваясь в звуки негромкого голоса, жадно рассматривая пришедшего в себя ассаина. Тот спал так долго, что у палестинца даже возникли некоторые сомнения в том, что он вообще проснётся.
- Они не будут лишними, - негромко закончил он, склоняя голову к плечу. - Благодарю тебя за спасение, Измаил, твоя помощь была как нельзя кстати. И я очень рад тебе. - Сложив вместе ладони, а потом прижав их к груди, убийца склонил голову в восточном жесте искренней благодарности.
- Меня зовут Альшаин. Я пришёл в Дамаск два дня назад, в надежде узнать, что происходит, - ассасин помрачнел, вытягивая ноги и скрещивая руки на груди. - Во время последнего задания на меня напали, и мне чудом удалось уйти. Наше Гнездо в Пальмире разорено, странные убийцы в тёмных одеждах преследовали меня до Эн-Небка, где мне удалось оторваться от них. Кто-то убивает наших братьев одного за другим, - голос Альшаина дрогнул и он снова перевёл взгляд на того, кто назвался Измаилом. - Ты что-нибудь знаешь об этом? Что происходит?..

Возможно, Измаил мог бы задать резонный вопрос - какого чёрта Альшаина понесло в Дамаск, когда логичнее было бы искать ответы в Масиафе. Такой крюк для раненого почти самоубийственен. Разумеется, он не знал, что именно тут, по слухам, в последний раз видели Альтаира, возлюбленного старшего брата Шайна. И с которым он не виделся уже многие годы. Страх за жизнь единственного близкого человека гнал юношу сквозь пески и бури. Несмотря ни на что.
Ладонь ассасина невольно коснулась раненого бока уже привычным жестом. На самом деле это была просто царапина, но, когда таким вещам не уделяешь должного внимания вовремя, это чревато огромной потерей крови и невообразимой слабостью.  Голова немного кружилась до сих пор, однако ума хватило сообразить, что, вероятнее всего, пришедший в себя  убийца для начала хотя бы горло промочить захочет. Приподнявшись, Альшаин подвинул к Измаилу поднос, на котором стояла чаша с водой  и пару гроздей винограда, чьи лозы оплетали вход в их скромное убежище.

6

Май внимательно выслушал Альшаина, который безо всяких дополнительных вопросов представился и рассказал нехитрую историю своего прибытия. Новости совершенно не порадовали. Всё-таки оставалась надежда, что в других крепостях дела идут куда лучше. Поначалу они даже пытались связаться с ними, но ответа не получили. Причина этого теперь была ясна, если верить Альшаину.

— Значит, и там тоже... — задумчиво пробормотал убийца себе под нос, усаживаясь на подушках по-турецки. Он задумался было, но быстро отогнал размышления прочь. Не стоило игнорировать собеседника.

Альшаин подвинул поднос, на который ассасин поначалу не обратил никакого внимания. Май взял чашу и сделал несколько глотков. Вода оказалась тёплой, но это не имело значения.

— Спасибо, — поблагодарил он, постукивая ногтем по глиняному краю. "Не доверяй никому", — подсказывал инстинкт, помогавший выжить в последнее время, но мужчина напротив не вызывал сильного недоверия, хотя убийца пока не решил, верить ему вообще или нет.

— Знаю, но немного. Аль-Муалим исчез, и с этого всё началось. Его место занял другой Наставник... я даже не знаю, кто это, — признание далось нелегко, как будто он лично принимал в братство этого двуличного змея. Измаил нахмурился. — Вернее, я думал, что знаю, но его приказы были абсолютно безумны. Не всем это понравилось, некоторые отказались выполнять их, и... в общем, когда они и некоторые другие пропали без следа, стало ясно, что дело совсем плохо. Наши братья стали возвращаться с заданий очень редко, и однажды принесли весть об убийцах, бесшумных и невероятно искусных. Их целями всегда были мы. Тогда оставшиеся в живых поклялись разобраться в этой тайне, после чего мы разделились. Сейчас в Масиафе почти никого не осталось. Кто-то хочет уничтожить нас на корню, и пока у него это получается.

Ассасин помолчал немного, давая брату возможность переварить информацию. Однако, не дожидаясь других вопросов, поинтересовался сам:
— Почему ты отправился именно в Дамаск, а не в Масиаф?
Если почтовые голуби добирались до Пальмиры, тогда чужак должен был знать обо всём. Если не добирались, значит он отправился бы искать ответы в главную крепость, однако нет. Два дня - большой срок. Что он искал здесь?

7

По мере рассказа Измаила, лицо палестинца все больше омрачалось. Значит, зло затаилось в самом сердце их братства, значит, двуличие и предательство проникло даже в Масиаф! Невероятно. Он-то думал, что это просто разбойничьи нападения на окраины, враги нередко принимали попытки истребить клан ассасинов, которые у всех прочих наёмников были словно заноза в заду.
Аль-Муалим исчез! Непостижимое событие. Конечно, Наставник временами был строг, может, даже чересчур, но всегда справедлив и бесконечно мудр. И в мудрости его часто таилось даже больше милости, чем  требовалось. Альшаин прекрасно помнил время обучения у него.
Наставника необходимо найти, если он  еще жив!..

Убийца посмотрел на Измаила. Брат спас ему жизнь, донёс сюда на руках. Но даже без этого Альшаин бы доверился ему без оглядки, так был рад видеть знакомые одежды, узнаваемый взгляд ассасина. Если тёмные убийцы додумаются надевать светлые одежды убитых братьев, то Братству наступит конец куда быстрее. Но интуиция - мощный союзник их семьи, и сейчас она говорила ему, что Измаилу можно доверять.
И, значит, можно ответить на его закономерный вопрос.
Альшаин потянул капюшон с головы. За свою жизнь он так привык к нему, что отсутствие лёгкой тени над глазами даже как-то смущало. Он слегка прищурился, поворачиваясь к Измаилу так, чтоб тот мог хорошо рассмотреть его внешность. Мелькнула мысль, что, может, он уже не так похож на брата, как было в детстве. А смуглая кожа присуща всем жителям Востока, несмотря даже на постоянное ношение белых одежд. Впрочем,  кожа Альшаина была чуть светлее, чем у Альтаира. Одна примета отличала их разительно, но, учитывая род их деятельности, мало кто знал о ней. У обоих были тёмные глаза, но у старшего брата  - традиционно карие, а вот у младшего - глубокого синего цвета, такого, что, не загляни в них вплотную, и не поймёшь, что подобный цвет совершенно нехарактерен их семье. Когда-то брат даже дразнил его синеглазкой. Давно минувшее время.
Конечно, невелик был шанс, что Измаил знаком с Альтаиром, но, все-таки брат его был в своём роде знаменитость, и надежда, как говорится, умирает последней.
- Я пришёл сюда в поисках брата. В последний раз вести о нём я получил именно отсюда. Это было две луны назад. Моего брата называют Альтаиром. Возможно, ты знаешь его?

8

"Брата? Вот уж не знал, что у него есть брат!"
Ассасин подивился, насколько причудливо, бывает, оборачивается жизнь. Когда Альшаин стянул капюшон, никаких сомнений не осталось: вылитый Альтаир. Конечно, отличить одного от другого Измаилу, пожалуй, труда не составило бы, встань они рядышком, а так... голоса разные. И манера двигаться, пожалуй. В капюшоне вообще не различить, хотя в таком виде вообще очень многие братья были, что называется, на одно лицо.

— Я знаю Альтаира, — убийца не удержался и тихонько хмыкнул: его мало кто не знает. Всё-таки, один из лучших. — И он в самом деле отправился в Дамаск примерно в то время, как ты говоришь... — лицо Альшаина прояснилось, но Май вздохнул и отрицательно качнул головой. — К сожалению, с тех пор я его не видел. Однако и среди мёртвых не находил.

Повисла плотная тишина, нарушаемая только шумом ветра снаружи. Порывами воздуха в пещеру заносило мелкую пыль и песчинки, но до людей они не долетали. Убийца с неослабевающим интересом сверлил взглядом брата. Тот старался скрывать эмоции, как и надлежит ассасину, но кое-что всё-таки проглядывало. Возможно это, а возможно, что-то другое, так и подталкивало к тому, чтобы верить ему. Измаил в два глотка допил воду и поставил чашу на поднос.

— Я верю тебе, Альшаин, хотя другой, наверное, не стал бы. Сейчас никто никому не верит, будь к этому готов. Если тебе нужна помощь в поисках, я готов оказать её. Возможно, Альтаиру больше повезло с поисками наших врагов, потому что мне пока - не очень. Их псы не дают шагу ступить. Бюро перенесли в другое место, утром мы можем отправиться туда и узнать у смотрителя, когда он видел твоего брата в последний раз. Может быть, он владеет более свежей информацией.

9

- Бюро еще функционирует? - встрепенулся Альшаин, натягивая обратно капюшон. - Это благие вести. В Палестине вырезали практически всех. Последнего живого брата я нашёл на окраине, он сказал то же, что и ты - "не верь". После я собственноручно закрыл ему глаза, - чувствовалось, что тяжелые воспоминания причиняют столько же боли, сколько старая рана, а учитывая то, что Альшаин сейчас был тут, нетрудно было проследить дальнейший ход мыслей: он переживал за брата. С тайным ужасом думал, что, может быть, кто-то другой закрыл ему глаза так же, или, что хуже, вообще бросил без должного погребения.
Эмоциональность также была отличительной чертой Альшаина. На людях он старался сдерживаться, но полностью побороть свою природу не мог. Возможно, поэтому Аль-Муалим отправил его дальше на Восток, где, среди более экспрессивных жителей, этот недостаток был не столь заметен.
С трудом поборов мрачную задумчивость, палестинец перевёл взгляд на Измаила, впервые за время их общения улыбнувшись и снова прижимая руки к груди.
- Я буду очень рад твоей компании и безмерно благодарен за помощь. В этих краях я не был много лет, многое изменилось. Насколько я знаю моего брата, он уже ищет предателей и заговорщиков и, найдя его, мы приблизимся к ответам на наши вопросы, - вера Альшаина в брата была столь велика и непоколебима, что он и мысли не допускал  о том, что брат, буде он еще жив, отсиживается где-то в безопасном месте вместо того, чтобы искать злоумышленников.

- Тебе, наверное, нужно еще отдохнуть? Вода в оазисе тёплая, но чистая. Я нашёл сменную одежду. Из еды, правда, только вяленое мясо, задубевшее, как подошва сапога. Запасы давно не пополнялись. Но я рад, что это место еще не нашли. -  Альшаин поднялся, осторожно потянувшись. Пока что зеленоватая бледность еще не желала покидать кожу, но чувствовал он себя намного лучше, хотя бок продолжал мерзко ныть. Деятельный юноша готов был хоть сейчас  бежать на поиски брата.
- Если ты знаком с Альтаиром, возможно, ты знаешь по какому делу он был тут в последний раз?

10

Мужчина невольно улыбнулся. Альшаин, узнав, что здесь дела обстоят несколько лучше, оживился и вместе с тем, кажется, разволновался. Как ни старался справиться с лицом и голосом, до конца ему это не удавалось. Искренность, с которой брат отвечал, подкупала и вызывала столь же искреннюю симпатию. Измаил, в свою очередь, был уверен, что теперь или достанет Альтаира из преисподней, или глаз не спустит с его брата, пока этому смутному времени не придёт конец.

— Чего это ты так переполошился? До утра мы не сдвинемся с места. И вот уж кому нужно отдыхать, так это тебе, поэтому сядь, и не бегай без веской причины, — пряча улыбку в уголках губ, ответил Май. — Не для того я тебя перевязывал, чтобы ты потом открыл рану.

Под строгим взглядом брата, Альшаин всё-таки опустился обратно, хотя ему, наверное, очень хотелось бежать в Бюро прямо сейчас.
— Я не знаю, по какому заданию Альтаир отправился в Дамаск, но это точно знает смотритель Бюро, которого мы увидим уже на рассвете. Однако, учитывая, что он отправлялся ещё до исчезновения Аль-Маулима, могу предположить, это было что-то по-настоящему серьёзное. Возможно даже, его задание напрямую связано с тем, что сейчас происходит. В конце концов, Наставник мог что-то подозревать.

Ассасин вздохнул, и взялся отстёгивать ремни, снимая с себя оружие. Всё-таки, предложение искупаться было весьма своевременным. Раз уж выдалась передышка, нужно получить от неё максимум пользы.
— Постарайся ещё поспать, если ты уже не голоден. Совершенно не ясно, когда удастся как следует отдохнуть в следующий раз, поэтому лови момент. Я, пожалуй, воспользуюсь твои предложением… А если не уснёшь к тому времени, как я вернусь, расскажи поподробнее, что произошло в Пальмире. Возможно, на вашей стороне эти демоны вели себя менее сдержанно и хоть слово проронили.

Измаил поднялся и вышел наружу, на ходу стягивая с себя одежду. Солнце закатилось за горизонт, оставив после себя только расцвеченный в рыжий и пурпурный край неба. Вода в самом деле оказалась теплее, чем хотелось бы, но всё равно отлично освежала, так что, когда ассасин выбрался на берег, он чувствовал себя гораздо лучше. После купания, Измаил исследовал убежище на предмет тайников, которые мог не заметить Альшаин, и нашёл один. Извлёк на свет сухари и сушёный инжир и вернулся назад. Брат затеплил маленький огонёк в лампаде, которого едва хватало, чтобы разгонять темноту, но который был слишком мал, чтобы давать отсветы за пределами пещеры.

— Вот ещё нашлось, — Май опустил находку на поднос, и пояснил: — Здесь есть ещё тайник. — Мужчина помолчал, пригладил встрёпанные мокрые волосы и стал неторопливо возвращать экипировку на положенные ей места.

11

- Думаю, тайников тут намного больше, - улыбнулся Аль, уже успевший превратить мясо в некое подобие съедобного блюда, правда, больше похожего на жвачку, зато отлично утолявшего голод. Правда, пожевав немного, он отчаянно захотел спать, но поговорить с Измаилом на данном этапе выявилось важнее.
- Расскажи мне об Альтаире. Когда ты видел его в последний раз.. как он выглядел? Он ведь все так же один из лучших? - в словах палестинца звучала нешуточная гордость за брата, и такая же любовь. Несмотря на то, что их жизни проходили порознь, Альшаин всегда помнил про Альтаира и мысленно желал ему добра.
- В Пальмире его помнят и всегда хорошо отзываются... Помнили. - Убийца вздохнул, припоминая события недельной давности. А ведь казалось, прошёл уже год...

- Я выполнял задание. Не сложное, даже скучное. Добыл нужное письмо, возвращался к связному, которому должен был передать пакет. Я уже даже не помню, что меня насторожило. Подкравшись к месту встречи, я наткнулся лишь на тело брата, уже успевшее остыть.  В таком случае необходимо возвращаться в бюро, и я вернулся, но там уже было все разрушено. Убийцы точно знали, куда наносить удар, Измаил! Кто-то выдал им местоположения всех наших Гнёзд!.. - Альшаин дёрнулся, тут же поморщившись от боли в боку и снова осел на подушки.  - Я не помню, как выбрался. Идея идти в Дамаск пришла почти сразу. Я отправил в Масиаф голубя, но, видимо, кто-то перехватил моё послание. Потому что уже через час я заметил слежку. Если б я не среагировал вовремя - получил бы по печени. А так - всего лишь царапина. Я успел перехватить лошадь и ускакать. В дороге я загнал троих лошадей, но был здесь к закату... Думал, в местном бюро дела обстоят хорошо, но, увы. Там была ловушка. - Альшаин вздохнул, опуская голову. - Надеюсь, наши погибшие братья обрели покой.  - Он помолчал, затем вновь разомкнул губы. - Увы, нет. Те, кто напал на меня, не проронили ни слова. Правда, было в них что-то такое.. как у змей. Движения, мысли.. я не знаю, как объяснить. - Асасин сжал голову руками, вспоминая странное впечатление, оставленное нападавшими.

12

Измаил выслушал собеседника, не перебивая. То, что поведал Альшаин, было более чем скверно, не оставляло ни малейших сомнений, что их враги не просто хорошо подготовились: они были великолепно осведомлены обо всём. Стало быть, они проникли в Братство задолго до того, как начинать действовать.

— То, что ты рассказываешь... трудно поверить, что кто-то подошёл к делу настолько основательно. Трудно, но приходится, — ассасин поставил вновь опустевшую чашку на поднос. — Звёзды удивительно благосклонны к тебе. Настолько, что я начинаю верить в успех твоего дела.

Он одобрительно улыбнулся уголками губ, но потом фыркнул чуть сердито.
— Когда я видел его в последний раз, он выглядел точно, как ты. За исключением шрама на губе, — Май жестом обозначил, где именно. — Он, конечно, лучший, но совершенно невыносим, как по мне. Полная твоя противоположность. Аль-Муалим гордится им и возлагает большие надежды. Возможно, не зря, и именно его вклад в дело будет самым весомым. Не знаю. Поживём - увидим. А теперь отдыхай, я вижу, начинаешь уже клевать носом. Я разбужу тебя, когда нужно будет идти, не беспокойся об этом.

С этими словами Измаил отставил опустевший поднос в сторону и затушил лампаду, пресекая всякие попытки продолжить разговоры. Ему показалось, что Альшаину только дай волю, будет расспрашивать о брате всю ночь напролёт. Самому же ассасину почти не спалось: он то проваливался в сон, то просыпался. Где-то на грани этих двух состояний, Май думал, что этому гордецу Альтаиру нечеловечески просто повезло с братом.

Как и обещал, он разбудил Альшаина за час до рассвета. Отсюда до бюро путь был неблизкий, и, если они хотят добраться по темноте, следовало поторапливаться.

13

Горячие прикосновения будоражили рассудок. В них не было той трепетности и робости, так характерной прекрасным жительницам Востока, И Альшаину это нравилось. Нравились объятия, нравились жадные, скользящие по его загорелой коже ладони. Он опустил взгляд вниз, и сердце куда-то ухнуло.
Руки были мужские.

Убийца вскинулся молча, переводя сбитое дыхание, и вперился взглядом в лицо склонившегося к нему Измаила. Какое-то время соображал, на каком он свете, потом молча кивнул. Сон был беспокойным и странным. Ему впервые приснилось подобное и Альшаин был растерян. И изрядно смущён. Поднявшись, он отправился умываться. У небольшого озерца убийца разделся по пояс и преклонил колени, обратившись лицом на восток и положив перед собой вытащенный из ножен клинок. Альшаин молился.
Не то, чтобы он принадлежал к какому-то конкретному вероисповеданию, просто считал, что за то, что Измаил назвал благосклонностью звёзд, надо благодарить. Бога, Высшие Силы, Провидение.. каждый называет это по-своему.  Убийца склонил голову, прося прощения за все отнятые жизни и те, которые предстоит отнять. Он как мог назвал причины, по которым приходится поступать так, объяснил Небу, что не держит зла в душе и что его цель - мир и покой. Подняв голову, он испросил благоволения звёзд и ночи, понимая, что возвращаться туда, где все взбудоражены - не лёгкая затея и понадобится любая помощь, а от высших сил - в особенности.
Постепенно на него снизошло умиротворение, утерянное во время вчерашнего перехода, и ощущение, что все получится наилучшим образом. Поднявшись, он отряхнул песок и отправился переодеваться в одежду, которую обнаружил в убежище.  Она оказалась бы немного великоватой, но все костюмы ассасинов были отлично продуманы - завязки распускались и перетягивались, пряжки и ремни перестёгивались. Таким образом костюм всегда можно было подогнать по себе и максимально удобно.
Новая одежда была приятна для кожи, снаряжение Альшаин оставил своё, единственное, что позаимствовал из тайника - лук и стрелы. То оружие, с которым он чувствовал себя наиболее уверенно.

Собравшись, он посмотрел на Измаила.
  - Отправляемся?

Отредактировано Альшаин (2012-07-10 00:55:52)

14

Ночь прошла тихо и спокойно, что было удивительнее всего. Никто так и не попытался сунуться в оазис, как будто и правда эти тёмные не знали о существовании этого места. Или же напротив, знали, и наоборот, решили затаиться и позволить ассасинам думать, что те обвели слежку вокруг пальца. И теперь не составит труда последовать за ними и найти тех, кто спрятался. Самые слабые и неосторожные были убиты почти все, остались те, кто представляет реальную угрозу и действительно сможет склонить чашу весов в свою сторону…

Примерно так размышлял Измаил, приводя в порядок убежище таким образом, чтобы оно могло без проблем принять ещё кого-нибудь, кто решит им воспользоваться. Что и говорить, последние недели сделали осторожного убийцу практически параноиком, ему то и дело приходилось одёргивать самого себя, чтобы не переусердствовать. Конечно, он мог бы сказать, что только благодаря такому подходу можно остаться в живых, но уже и сам знал, что такой подход только измотает, а должных результатов не даст. Вот и в этот раз, пока брат молился у озера, Измаил успокаивал разошедшуюся тревогу, изрядно притупляющую все чувства, и более всего – чувство меры, которое никогда не бывает лишним.

— Отправляемся?
Мужчина посмотрел на Шайна – тот был уже одет и готов к дороге. Поэтому он только кивнул, и они покинули гостеприимный оазис.
После такого шикарного отдыха идти было легко, земля будто сама стелилась под ноги. Путь их лежал в обратно Дамаск, где на окраине практически возле самой городской стены расположилось бюро. Сюда легко было попасть, не привлекая внимания в городе: достаточно было или пройти по стене, или зайти в ближайшие ворота и пробраться по крышам. Май всегда предпочитал первый вариант, потому как выше крыш своих лачуг люди смотрят исключительно редко.

Они успели вовремя: вот-вот должна была состояться смена караула. Отстоявшая ночную вахту стража отчаянно зевала, спускаясь по узкой лесенке вниз. Они вяло перебрасывались короткими фразами, лениво организовывая некоторое подобие строя. Притаившиеся в тени ассасины выжидали удобный момент, чтобы прошмыгнуть в приоткрытую дверь. Такой момент представился, когда строй, наконец, выдвинулся вглубь города, а оставшийся на дежурстве стражник был занят опусканием решётки и мало что видел со своего места у ворота.

Убийцы бесшумно пронеслись по узкому гребню, торопясь исчезнуть до прибытия новых караульных, спустились по стене и растворились в утреннем тумане, углубившись в узкие улочки трущоб. За всё время они не проронили ни слова, понимая друг друга практически с полужеста. Прежде чем открыть нужную дверь, Измаил помедлил с дюжину минут, выжидая в укрытии и наблюдая за окрестностями, однако никакой опасности не заметил. Наконец, они нырнули в какую-то неприметную халабуду, через люк в полу – в сырое подземелье, и ещё через минуту были, наконец, на месте.

— Мира и покоя, Али, — поприветствовал Измаил Смотрителя бюро, настороженно привставшего со своего места за столом.
— А, Измаил. Мир тебе, брат. Кого ты привёл сюда?
— Это Альшаин, он ищет… впрочем, он тебе сам всё расскажет.

Отредактировано Измаил (2012-07-10 14:47:47)

15

Явная настороженность смотрителя была вполне логичной, но очень поразила Альшаина, давно отвыкшего от состояния войны.
- Мира и покоя, Али, - эхом повторил он, запоминая новое имя. Прижал руки к груди, склонив голову в лёгком поклоне и демонстрации доверия. - Возможно, тебе известно что-то о нашем брате  по имени Альтаир. Он должен был брать задание здесь две луны назад. Где он сейчас, куда направился из Дамаска. Это очень важно. - В конце своей  речи Альшаин не сдержался, и спокойный увещевательный тон все же пропустил нотки искреннего беспокойства. Али усмехнулся, посматривая на Измаила.
- Как же. Был здесь такой.  Выполнил задание как всегда блестяще. Потом ушёл, но не в Масиаф. Он говорил о том, что какие-то дела ждут его в Акре, так что существует высокая вероятность обнаружить его следы именно там, - Али сложил руки на груди. - Неспокойные времена, братья. Будьте осторожны. Смотрители приняли решение не задерживаться долго на одних местах и Бюро отныне будет размещаться в разных точках. Координаты вы найдёте у учёных, они остаются нашими единственными союзниками.

Альшаин благодарно поклонился. Не сказать, что они получили много информации, но все же лучше, чем ничего.

- Измаил, - смотритель повернулся к спутнику палестинца, - Тени, нападающие на нас, не любят открытых пространств. Они там уязвимее. Потому чаще нападают ночью, или из толпы. Иногда действуют через ядовитых насекомых и змей, скорпионов и пауков, подбрасывают яд в пищу. Будьте осторожны и бдительны, братья. Мир вам и покой.

Кивнув смотрителю, Альшаин попрощался и вышел в отдельную комнату, оставляя Измаила и Али наедине, как требовала восточная вежливость. В голове выстраивался план и маршрут и, в глубине души он был очень рад, что Измаил идёт с ним.

Отредактировано Альшаин (2012-07-15 02:30:51)

16

Смотритель проводил Альшаина взглядом, одобрительно усмехаясь, потом перевёл взгляд на Мая, присевшего на краешек стола: нужно было ещё обговорить кое-какие мелочи.
— Что с тем человеком, Рафиком, который утверждал, будто знает, что это за тени-охотники?
— Провал, — ассасин покачал головой, — они добрались до него раньше. Когда я его нашёл, его язык торчал из горла.
— Крайне скверно. Может, он ничего и не знал, но всё равно было очень любопытно с ним переговорить.
— Да. Откуда сведения про слабые места, Али?
— Наши братья здесь несколько раз удачно с ними расправились и позже смогли повторить этот опыт. Остальное всего лишь общие наблюдения. — Измаил кивнул, показывая, что ответ его удовлетворил. Потом вздохнул и поднялся.
— Я отправляюсь в Акру вместе с Альшаином. Надеюсь, его поиски вскоре увенчаются успехом.
— Почему ты помогаешь ему? — смотритель хитро сощурился, едва заметно улыбаясь.
— Так правильно, — серьезно ответил ассасин, подумав с несколько мгновений. — Мир тебе, Али. Береги себя.
— И вы тоже.

Измаил раздвинул занавес из ниток нанизанных на нити семечек, проникая в комнату, в которую несколькими минутами раньше удалился Альшаин.
— Не будем задерживаться. Чем скорее нагоним Альтаира, тем лучше.
Они покинули бюро, уходя по подземному переходу другим путём: рисковать, вылезая на поверхность с того же места, откуда входили, не хотелось. Ассасины покинули заброшенный с виду дом, под крышей которого спрятался люк со спуском в подземелье, вскарабкались по стене.
— Если у тебя больше нет дел в Дамаске, нам стоит покинуть город через западные ворота и найти там лошадей.
Измаил указал в направлении ворот, которые, как всегда, держались под надёжной охраной.

17

- Да какие тут дела, - усмехнулся Альшаин, рассматривая лошадей и выбирая себе наиболее прыткую. - Нужно поторопиться, чтобы не разминуться с братом еще и в Акре. Откуда-то ощущение, что он  что-то знает, а интуиции я привык доверять, - он улыбнулся спутнику уголками губ. Чувствовалось, что Альшаин изо всех сил сдерживается, стремясь во всем походить на брата - неболтлтивого, скупого на эмоции и мимику. Впрочем, кто знает, что там, под капюшоном.

Им удалось вывести лошадей незаметно, ни одна не заржала, будя стражу. Убийцы отвели животных подальше и лишь потом взмыли в седло, пуская в галоп, тогда, когда грохот от стука копыт уже не опасен и не привлечёт ничьего внимания. Ночи на Востоке короткие и злые от холода, самое приятное время, это утро, когда солнце еще не принялось методично прожаривать все, до чего дотягиваются его лучи, но по-зимнему мертвенная прохлада уже отступила.
Утро застало их на полпути от Акра, у небольшого горного массива, в глубине которого притаилась еще одна точка отдыха путешествующих ассасинов. Раньше Альшаин часто останавливался там, когда еще учился и работал с братом. Сейчас это время казалось полузабытым сном.
Убийца вопросительно посмотрел на спутника, мол, мы будем останавливаться, или поскачем дальше?.. Сам он чувствовал себя ослабшим, но не настолько, чтобы выпасть из седла на всем скаку. От галопа рана снова открылась и принялась кровоточить, но повязки, наложенные Измаилом были добротными, и кровь пока не попала на одежду. Так что он вполне мог продержаться и до Акра, а там.. на все воля Всевышнего.

18

Альшаин сходу задал такой сумасшедший темп, будто за ними, наступая на пятки, неслись все, какие есть, тамплиеры, сарацины и крестоносцы. Ничего такого и в помине не было, но, наверное, проще было скинуть Альтаирова родственника с лошади, чем уговорить его не спешить так. Разумеется, ему хотелось как можно скорее отыскать брата и, наверное, казалось, что каждая секунда промедления если не будет стоить жизни одному из них, то точно уведёт их друг от друга на невообразимо далёкие расстояния.
Подобная скачка была утомительна как для лошадей, так и для седоков. Измаил с беспокойством прислушивался к тяжёлому дыханию животного, блестящего от проступившего пота в лучах утреннего солнца. В  таком темпе кони продолжать долго не смогут, это было совершенно ясно. Им нужно отдохнуть, хотя бы переждать полдень, иначе к вечеру они падут. Слишком расточительно так разбрасываться жизнями ни в чём не повинных копытных, которые могут ещё хорошо послужить, считал ассасин.
Измаил даже удивился, когда Альшаин притормозил возле поворота. Он огляделся и узнал узкую каменистую дорожку, поднимающуюся вверх, уходящую вглубь скал, в которых притаилось ещё одно убежище. Это было очень кстати, поэтому убийца решительно кивнул, разворачивая лошадь в ту сторону и пуская её неспешным шагом.
Узкий горный ручей с холодной водой, показался, наконец, из-за очередного поворота серпантина, в который превратилась дорога. Май только и успел, что дёрнуть поводья, не давая животному тут же припасть к воде: пускай остынут для начала немного. Он спешился, набросил повод на обломанную ветку низкого дерева, раскинувшего крону над входом в пещерку и загадочно шуршащего листочками при малейшем движении воздуха.
Ассасин махнул рукой Альшаину, переступая через камни на пороге пещеры, погружаясь в прохладную темноту. Пришлось немного постоять, прежде чем приступать к поиску укромных мест, хранящих всё, что может понадобиться путешествующим братьям: пищу и лекарства. Зеленоватый цвет лица Аля и его побледневшие губы навели на мысль, что неплохо бы осмотреть, как проходит процесс заживания его раны.
Май бросил быстрый взгляд через плечо, удостоверяясь, что брат уже здесь и расселся на подушках.
— Раздевайся, — коротко буркнул убийца, вернувшись к исследованию тайника. Он нашёл чистые повязки, теперь принюхивался к содержимому глиняных горшочков, крышки которых были сильно залиты воском. Кажется, это была мазь из трав, понять бы только, из каких. Совсем уж краем сознания он думал, что лошадей нужно расседлать, напоить и, может, помыть. Если всё хорошо, ближе к вечеру можно будет продолжить путь и к ночи они будут в Акре.

19

Умом  Альшаин понимал, что, пока есть возможность, надо обработать его раны и отдохнуть, но каждая минута промедления казалась преступной.  Разрываясь между желанием отказаться от осмотра и сбросить с себя жаркую одежду, он выбрал третий вариант.
- Да, сейчас.  - Он упрямо вернулся к оставленным лошадям и принялся их рассёдлывать. Добрые животные им еще пригодятся, сегодня они показали, на что способны.
Вытирая влажные бока своей гнедой пучком травы, Альшаин раздумывал над словами смотрителя. Альтаир сказал, что у него дала в Акре, и, судя по всему, эти дела не касались братства.
Что понадобилось ему в городе - крепости? Он наверняка что-то знал, не зря не вернулся в Масиаф. Интересно, как он связан с этими событиями?..

Краем глаза убийца заметил движение, обернулся, увидев вставшего на входе в пещеру Измаила. Ассассин смотрел на него так, что палестинцу сразу захотелось вжать голову в плечи и прытко сдать назад, как нашкодившему мальчишке, завидевшему на горизонте разгневанного родителя с ремнём.
Почувствовав вину за то, что доставляет неприятности товарищу, столь любезно согласившемуся сопровождать его, Альшаин попробовал уговорить ассасина передохнуть.
- Если ты о ране, то не стоит беспокоиться. Твои повязки отлично все держат и я..  - поймав нечитаемый взгляд, он смущенно замолк.

20

— И ты сможешь совершенно незаметно истечь кровью? — сухо закончил Измаил, не меняясь в лице. — Охотно верю. Но мне бы хотелось, чтобы к моменту, когда твой брат найдётся, ты был жив. Поэтому не упирайся, за лошадьми сможешь поухаживать позже.
Ассасин вышел на свет, щурясь от яркого солнца и прошёл мимо Шайна, чтобы набрать вод в найденную посудину. Зачерпнул немного, а потом подумал и решил: почему бы не заняться перевязкой прямо здесь? Светло и вода вот она, всё лучше, чем там в полумраке возиться с миской, капать на ковры и вообще едва угадывать, что происходит.
— Альшаин, — негромко позвал мужчина, поднимаясь на ноги. — Сядь здесь, возле ручья.
Сам Измаил сходил в пещеру и перенёс повязки и мазь к потоку. Осторожно размотал ткань, с каждым новым витком становившуюся все более тёмной, пропитанной кровью. Это было очень скверно: по прикидкам ассасина крови должно было быть гораздо меньше. Однако стоило убрать в несколько слоёв сложенный лоскут, прикрывавший рану, как всё сразу стало понятно. Мужчина чертыхнулся и стал осторожно смывать запекшуюся и свежую кровь, непроизвольно хмурясь. Безрассудная гонка со временем точно угробит Альтаирова братца, если он, конечно, не умерит своё нетерпение и беспокойство.

— Ты очень смелый, Альшаин, и очень пылкий, это хорошие качества, — Май подумал, что неплохо бы подбодрить Аля, который сидел с таки несчастным видом, что даже он дрогнул. — Я... могу понять твоё беспокойство и почему ты так спешишь по следам брата, но тебе совсем не стоит забывать о себе. Иначе у тебя есть все шансы никогда не дожить до этого момента. — Ассасин равномерно смазал остро пахнущей мазью края раны, потом приложил чистый квадрат сложенной в несколько раз ткани. — Подержи, пожалуйста. Мне бы не хотелось, чтобы ты погиб в дороге от ранения, которому вовремя не уделили должного внимания. Нет никакой уверенности, что мы найдём Альтаира в Акре. Возможно, нам придётся догонять его в другом месте, понимаешь?
Измаил поднял голову, заглянул в глаза Альшаина, стараясь понять, примет он к сведению призыв к разумной осторожности или будет стоять на своём? Кажется, он чудом не ударился лбом о подбородок брата: видимо, тот старался получше рассмотреть, с чем ему пока приходится жить. С такого расстояния было отчётливо видно, что глаза Шайна очень тёмного синего цвета, совершенно нехарактерного для большинства жителей Востока.

21

Ассассин покорно выслушивал тираду Измаила, умом соглашаясь с каждым словом и принимая абсолютную справедливость сказанного. Но сердце все так же быстро колотилось при мысли о том, что из-за его глупой царапины они теряют драгоценное время. Он вытянул шею, пытаясь рассмотреть, что же с ним, и чуть не стукнулся о голову Измаила, который, наконец, разогнулся от раны. Какой-то миг Альшаин смотрел в глаза спутнику, затем опустил взгляд, наблюдая, как ловкие руки добротно накладывают бинты.
- Благодарю тебя, Измаил. Ты прав, как никто другой и.. я все понимаю, но при мысли о том, что из-за меня мы задерживаемся.. - он чуть прикусил губу, глядя на воду, журчащую у них под ногами. - Да что там. Ты полностью прав. - Он тяжело вздохнул, поводя руками из стороны в сторону и проверяя, насколько бинты сковывают движения.
- И ты отличный врачеватель, - улыбнувшись, Альшаин коснулся плеча спутника, слегка сжав его ладонью. - Надеюсь, когда-нибудь я смогу отплатить тебе за твою доброту. - Кажется, он хотел добавить еще что-то, как вдруг издалека донеслось конское ржание. Их лошади громко и предательски заржали в ответ.
Ассасин мигом оказался на ногах, хватая отложенные в сторону лук и колчан со стрелами. Набросил ремень прямо на голый торс - одеваться уже было некогда, и в три прыжка оказался на пригорке, от которого  вниз вела тропинка, по которой они недавно поднялись.
Там, внизу, на тропе был целый отряд тёмных всадников!..
- Это они, - негромко пробормотал Альшаин, плотно сжимая губы. Убийцы! Демоны, привыкшие нападать ночью!.. Наверняка, они и сейчас хотели затаиться, чтобы напасть на спящих, но лошади выдали их с головой. Случайный промах - убийцы просто не знали о том, что тут есть точка укрытия. Видимо, они спешили нагнать беглецов до темноты и никак не ожидали оказаться  прекрасными мишенями на открытом месте.
Альшаин прищурился, зло сцепив зубы. Пятнадцать. И от всех веет злобой, завистью, смертью.
Нет. Сюда не доберется ни один.
Рука гибко взметнулась, доставая стрелу из колчана и прилаживая ее на тетиву, пальцы плавно натянули струну, локоть отошёл в сторону, бок прострелило болью, но ассассин уже этого не чувствовал.
"Господи, направь мою руку, если на то воля Твоя."

Первая стрела, зло зашипев, унеслась вдаль и внизу один из всадников беззвучно завалился с лошади. Острие попало ему точно в глаз. Остальные заметушились, пришпорили лошадей, стремительно приближаясь к замершей на пригорке тонкой полуголой фигурке. Альшаин даже бровь не повёл, мгновенно выуживая вторую стрелу. Он успеет.

"Второй."

Поняв, что так они не доберутся до стрелка даже половиной состава, тени принялись петлять, ставя лошадей на дыбы, прикрываясь животными от вездесущих стрел. Целиться стало проблематичнее,  преследователи стремительно выигрывали время.  Альшаин не тратил стрел, терпеливо выжидая подходящую мишень и стрелял только наверняка, несмотря на то, что с каждой секундой расстояние между ними стремительно сокращалось. Руки убийцы двигались с невероятной скоростью.

"Третий, четвёртый, пятый..."

22

Конское ржание, донёсшееся с подступов к убежищу, не предвещало ничего хорошего. Вряд ли это были братья, кто угодно, но скорее всего не они. Измаил метнулся следом за Альшаином, который с невероятной для раненого скоростью оказался на пригорке, с которого прекрасно просматривалась дорога. Это и в самом деле были тёмные убийцы, от которых так сильно поредели их ряды и которые, похоже, не собирались сдаваться, пока не уничтожат всех ассасинов под корень.
Воздух рядом зло фыркнул, когда первая стрела сорвалась с тетивы. За ней вторая, третья - они били точно в цель, Шайн не знал промаха. Он удивительно ловко обращался с луком - этот ассасин из Пальмиры, в очередной раз удивляя Измаила. Однако сейчас на это совершенно не было времени: враги приближались.
Они сбавили темп, ставя коней на дыбы и закрываясь животными от оперённой смерти, но Алю хватало доли секунды, чтобы ещё один всадник свалился на землю. Как только они подошли достаточно близко, Май, не медля, метнул узкий тяжёлый нож-рыбку, первый из пятнадцати, разместившихся на поясе и над правым плечом. Ещё один противник упал, подавившись серебристой сталью.

До вершины практически добрались трое, чудом избежавшие стрел и ножей. Они, наверное, хотели затоптать ассасинов, направив ездовых животных почти галопом на обороняющихся, но им не составило большого труда увернуться, к тому же Измаил вытянул из ножен меч и подсёк одной лошади ноги. С диким ржанием она завалилась на бок, придавливая седока, зато двое других спрыгнули, наконец, на землю, практически сразу с сумасшедшей скоростью завертев клинками, образовав перед собой мерцающий щит из острой стали. Ассасин никогда такого не видел, было в этом и правда что-то демоническое.

23

Словно во сне, как-то замедленно Альшаин смотрел, как Измаил подсекает ноги лошади, как животное переворачивается, придавливая седока. Ещё не успело завершиться движение, как рука уже взметнулась за плечо в поиске метательного кинжала - этих демонов нельзя оставлять в живых. Но пальцы схватили пустоту - снаряжение осталось там, где брат накладывал повязки.  Так же медленно пальцы потянулись дальше, вытягивая стрелу. С такого расстояния выстрел мог не получиться, но это было и не нужно - продолжая движение, Альшаин прыгнул, выдергивая древко из колчана, мельком отмечая - последняя. И, вкладывая всю энергию в замах, пригвоздил бьющегося под лошадью убийцу к земле.

Поднялся, покачнувшись, прищурившись посмотрел на вращающиеся, словно смерч, клинки.
Двое на двое.
Кажется, убийцы тоже это оценили, плавным, слитным движением расходясь в стороны, обходя почти прижавшихся спина к спине ассасинов.  Они с ненавистью посматривали на полуголого палестинца, видимо, определив его более лёгкой добычей.  Альшаин опустил голову. В  медленном танце битвы его глаза посветлели, мерцая ярко-голубыми искрами. Он ясно видел алое сияние, окружавшее их врагов и бледно-голубое - из-за плеча. Все словно замедлилось, звуки слились в монотонный гул, в котором вращение вражеского лезвия постепенно сливались с ударами сердца. Медленнее. Медленнее..

Ладони ассасина вновь метнулись вверх, за спину, ловко выхватывая из креплений на спине Измаила пару метательных ножей - не очень удобное оружие для ближнего боя, но, кроме лука со стрелами палестинец не успел ничего взять. Можно было, разумеется, провести блестящий бой древком лука, изготовленного особым образом и выдерживавшего попадания меча, но был риск лишиться любимого оружия и Альшаин не стал рисковать.

Раскинув руки в стороны в приглашающем жесте, он улыбнулся. Враг, зло выплюнув какие-то ругательства на неизвестном языке, бросился на ассасина, бешено вращая клинками. В этот миг они с Измаилом ловко ушли в стороны, так, что напавшие на них тени чуть не налетели друг на друга. Показалось - двое мгновенно развернулись, снова кидаясь в атаку. Тогда Альшаин в два прыжка отскочил подальше, освобождая место для манёвров...
..и чуть не оказался насажен на вражеский клинок, метнувшийся ему навстречу, резко удлинившись. Взмахнув руками, Альшаин чудом избежал столкновения, зато получил возможность рассмотреть странный механизм клинка - враг мог выбрасывать его вперёд на несколько футов, а потом на тонкой цепи возвращать обратно в ладонь. Радиус вращения лезвия  с этой цепью также изрядно увеличивался. Сощурившись, ассасин напружинился, понимая, что бой будет не таким быстрым, как он привык.

24

Он не видел, что происходило за его спиной, только почувствовал, что два метательных ножа покинули свои места. Измаил не успел предложить кинжал, находившийся в ножнах на спине, потому что убийцы бросились в атаку. Ассасины ушли в стороны, разделившись, едва не столкнув тени, однако те оказались ловчее. Мгновенно сменили направление, вновь атакуя. Меч в руках Измаила протяжно зазвенел, завибрировал, когда от него отскочило лезвие вражеского оружия. Это было инстинктивное движение, быстрее мысли, но оно спасло жизнь, давая возможность увидеть цепь, крепящуюся к лезвию. Так вот как... ведь демон стоял далеко, в нескольких шагах, не мог же он так скоро оказаться совсем рядом.
Следующую подобную атаку отбить оказалось проще. Не теряя ни секунды, Измаил поймал цепь, дёрнул её на себя, но демон не потерял равновесия, а только выпустил рукоять, без сожаления расставшись с оружием. Ассасин настиг его, рубанул наискось. Лезвие не встретило сопротивления: тёмная фигура отскочила и метнулась в сторону.
В ту самую сторону, где шуршали по камням шаги.
"Альшаин!"
Май бросился наперегонки с тенью, едва успел подставить свой клинок, останавливая смертоносную сталь двух клинков, звякнувших в унисон. "Вот это сила", — подумал убийца, с трудом удерживая меч, давление на который возрастало с каждой секундой.
— Кинжал. Бери, — сквозь зубы процедил мужчина через плечо.
Дважды просить не пришлось. Как только ремни перестали давить на плечи, вражеские клинки соскользнули, резанув слух скрежетом стали, а ассасины снова оказались плечом к плечу.

25

Вклинившийся между ним и нападавшими меч был весьма кстати - один удар Альшаин бы сдержал, но не два сразу. Один метательный кинжал он зажал в зубах, выхватив клинок, предлагаемый Измаилом. С этим оружием действительно куда удобнее.

Поняв, что они могут кружить так невообразимо долго и не желая узнавать, какие еще фокусы в запасе у теней, ассасин пригнулся, метнув в ближайшего к нему врага один из ножей. Тот отбил его легко, однако это был всего лишь обманный манёвр - палестинец кинулся буквально вслед за вспоровшим воздух лезвием, нанося рубящий удар, вкладывая в него все силы. Вражеский меч лишь ненадолго отклонился от защитной позиции - не успев вернуться в нее и  этого оказалось достаточно, чтобы кинжал Альшаина, зло сыпля искрами проскользил по чужому клинку и замер, упираясь в гарду и практически в шею нападавшему.  По инерции оба начали заваливаться на землю, и тут краем глаза ассасин увидел, что второй наёмник,отвлёкшись от Измаила, метит ему в бок небольшим ножом, сверкнувшим из рукава.
Чтобы отбить эту атаку не требовалось много мастерства, но нужно было отпустить свою жертву.
Этого ассасин позволить себе не мог: приготовившись, что сейчас будет очень больно, он лишь усилил нажим, мотнув головой и распарывая кончиком все еще сжимаемого в зубах кинжала щёку своего противника. Черная ткань, скрывавшая его лицо поползла вниз.

26

Альшаин бросился в атаку, отчаянную и в некотором роде безрассудную, желая покончить с врагами поскорее. Измаил не медлил, сорвавшись с места одновременно с ним и атакуя второго убийцу-тень. Он хотел заставить его отступить, разделить этих двоих, кто знает, какие сюрпризы у них ещё в рукавах? Вот и сейчас: противник дал мощный отпор, вынудив сделать шаг назад, и в свободной руке сверкнуло изогнутое лезвие ножа, которым он намеревался пырнуть Шайна. Но отвлёкся от основного противника, слишком уверенный в себе. Май, силы которому придавала бешеная ярость пополам с диким желанием во что бы то ни стало защитить брата, совершил какой-то безумный прыжок, рубанув снизу-вверх наотмашь. Рука с кинжалом дёрнулась, но достать уже не могла - упала на землю, а меч, описав дугу, вернулся и добил тень, распоров её от ключицы до бедра.
В следующую секунду Измаил понял, что всё кончилось. Альшаин поднимался с поверженного убийцы, кинжал и руки, его сжимавшие, были в крови. Однако, слава Богу, чужой. Оба ассасина тяжело дышали, переводя дыхание.
— Ты не ранен? — с беспокойством нахмурился мужчина, вытирая меч о чёрную одежду и пряча его обратно в ножны. Он всерьёз опасался, что оружие этих демонов смазано ядом и не хотелось бы проверять на собственной шкуре, правда это или нет. Поэтому сначала нужно было удостовериться, что на Але нет даже царапины. Потом уже можно заняться насущным: осмотреть трупы и как-то от них избавиться, не оставлять же это побоище возле укрытия.

27

- Кажется, нет, - покачал головой Альшаин. Хотелось смеяться - отчего-то вопрос показался очень забавным, ведь по сути он был ранен, хоть и добротно наложенные повязки не дали ране начать слишком уж кровоточить во второй раз. В голове все поплыло, прозрение боя, которое снизошло на него вместе с первым выстрелом из лука и позволявшее кристально-ясно воспринимать все и вся, покидало его, заставляя землю вздыбливаться под ногами и ходить ходуном.
Альшаин понимал, что нужно еще навести порядок и убрать тела. Возможно, допросить выживших, хотя он знал - те, кого достали его стрелы, уже никогда не заговорят. Он всегда бил без промаха.

- Там есть овраг, - он махнул рукой, уже не уверенный, что в нужном направлении. - Можно стащить тела туда. И хорошо бы поймать лошадей. Когда они вернутся без всадников, те, кто послал теней, все поймут.. а в Акре за них можно выручить что-нибудь, - голо становился все тише, Альшаин прилагал все усилия, чтобы стоять вертикально и приходил в себя. Несколько глубоких вдохов, потом несколько частых и быстрых и снова глубокий. И он уже был готов помочь Измаилу разобраться с насущными делами.

- А ты? - внезапно озаботился убийца. - Тебя не задели? - мысли сбивались в голове в странную кучу, и второй раз Альшаин осознал себя уже стоящим рядом с братом, крепко держась за его плечо.
- Спасибо тебе. Ты снова спас меня и количество моих долгов растёт с прямо-таки неприличной скоростью, - палестинец как-то растерянно и доверчиво улыбнулся.

28

— Не задели. Не стоит благодарить. Ты же мой брат, — ассасин нахмурился, внимательно вглядываясь в побледневшее лицо Альшаина. Он довольно неуверенно держался на ногах, сказывалась усталость от пусть и короткой, но очень напряжённой битвы. Было похоже, что силы покидают его.
Измаил поддержал брата, вцепившегося в плечо, забрал из его рук кинжал.
— Тот, кто послал теней и так всё поймёт, — хмуро проговорил мужчина, тщательно вытирая лезвие о чёрную одежду и пряча оружие в ножны на спине. Подумал немного, бросил ещё один короткий взгляд на Шайна. — Собери стрелы, они ещё понадобятся, а когда закончишь, поможешь мне с телами.
Убийца немного подумал над тем, куда свалить трупы. Потом решил, что даже если не найдёт овраг, то где-нибудь между скал найдётся местечко под могилу. С этими мыслями он поймал пару лошадей, бродивших по укрытию, как неприкаянные. Их было меньше пятнадцати, видимо, остальные разбежались, пугаясь лязга металла и запаха крови. Но и оставшиеся могли хорошо послужить. Например, довезти тела своих бывших хозяев туда, где они найдут последнее пристанище.
Краем глаза наблюдая за спутником, Измаил поднимал трупы один за другим. Взваливал на плечо, нёс к коню, перекидывал через седло, шёл за следующим. Два-три тела привязывались ремнями, позаимствованными из собственного снаряжения теней. Все они были мертвы, надежды найти выжившего чтобы хорошенько прижечь пятки огнём не было. Они почему-то всегда умирали, даже если их специально пытались захватить в плен. Наверное, под рукой всегда был яд, который демоны успевали принять. В какой-то момент к нему присоединился Альшаин, и работа пошла быстрее и скоро завершилась.
Потом Май собрал лошадок вместе, связал их в некое подобие каравана, чтобы животные не разбредались кто куда. Их было шесть, ещё две или три бродили по площадке перед пещерой. Окинув брата взглядом, ассасин подумал, что лучше оставить его тут. Аль выглядел не очень хорошо, не хотелось бы, чтобы он свалился где-то на узкой горной тропинке.
— Поймай оставшихся лошадей и отдыхай. Я скоро вернусь.

29

Стрелы Альшаин ценил. Особенно собственные, те, что сделаны его рукой. Потому всегда собирал их, а сейчас уделил процессу максимум внимания, не спеша отирая кровь и снимая наконечники с тех, чьё древко было сломано руками теней или при падении уже мертвых тел. С десяток насобирал. Заодно отдышался немного - стало легче.

Помог Измаилу с телами врагов и указал направление, где был, насколько он помнил, овраг. Не стал спорить с приказом остаться, молча кивнул, провожая брата взглядом, потом пошёл собирать лошадей. Подходил к каждой осторожно, успокаивающе разговаривая.
Дело спорилось.

В конечном итоге, он привязал лошадей немного в стороне от убежища, чтобы не привлекать к нему нездорового и лишнего внимания, буде оно случится. Сам же вернулся к ручью, где сиротливо белела его одежда и амуниция. Скользнул по ней взглядом, не понимая, что именно цепляется за сознание, легко царапает. Ее тут наличие?.. Да уж, с полчаса назад этому цены бы не было, будь оно под рукой.
Палестинец постоял немного, затем медленно опустился на колени и, наконец, выдохнул. По телу прошла крупная дрожь, отходняк от дикого напряжения, которое окутывало Ла-Ахада каждый раз во время битвы.

"Господи, прости их, неразумных. И нас, за то, что сегодня отняли столько жизней, пусть и заслуженно."

Может быть, он сказал это вслух.
И, вероятно, именно благодаря этому спасся. Тот, кто подкрадывался сзади, на миг сбился, допустив лёгкий шорох, Альшаин дёрнулся, и свистнувший в воздухе нож угодил не в основание затылка, а в плечо, скользнув по кости и распоров кожу.
Убийца! Видимо, умышленно отбившийся от остальных и обошедший их по кругу, вынашивая идею напасть на ассасинов по одиночке. Один? Или их несколько? Или он не отбивался ни от кого, а принадлежит ко второму отряду, вполне возможно отправленному за первым?!..
Палестинец скосил глаза на лезвие, опознав свой метательный клинок. Так вот, что его насторожило в его амуниции!.. Она была не полной.

Падая назад и увлекая за собой навалившегося на него типа, ассасин попытался нашарить свой кинжал, лежащий поверх кучи одежды. Нападавший зло зашипел, перехватывая за запястье и вжимая руки в камни. Они перекатывались, как сцепившиеся кошки, видимо, нападавший не рассчитывал на то, что жертва будет сопротивляться, и сейчас досадовал, от эмоций допуская ошибки. 
Однако удача улыбнулась врагу: улучив момент, тень схватил Альшаина за волосы, с силой окуная его голову в ручей. Как ни старался Ла-Ахад - вырваться не получалось, просто не хватало сил, его собственное тело предавало его, не готовое к битве. Перед глазами начал сгущаться мрак, в ушах стучало, в уши и нос заливалась вода.. В какой-то миг  паника, дикий неконтролируемый страх обуяли ассасина, придал сил: нечеловеческим движением выгнувшись, он сбросил с себя наёмника. Вывернулся, нанося по врагу мощный удар подхваченным со дна острым камнем. Тень беззвучно рухнул рядом и, вырвав из плеча собственное оружие, Альшаин одним махом пригвоздил убийцу к земле. Захрипев, тот пару раз дёрнулся, и затих.

"Измаил"

Отчаянно кашляя и отплёвываясь, Альшаин думал лишь о брате, о том, что на него тоже могут напасть, о себе он совершенно позабыл, как и о том, что тень мог быть не один.
Неизвестно, какие силы помогали юному Ла-Ахаду добраться до лошадей и взгромоздиться на одну из них. Обнажённый по пояс, перемазанный собственной кровью, он припустил вслед ушедшему в горы каравану с телами.

- Измаил! - пожалуй, спроси его кто потом о проделанном пути, он сказал бы, что совершенно не помнит, как добрался до брата, и это было правдой. Палестинец держался в седле ровно до того момента, как увидел обеспокоенное лицо Измаила, как раз заканчивающего с отвязыванием тел. Осадив лошадь рядом, ассасин протянул руки, буквально сползая в объятия брата.
- Там был.. - прошептал он, - ..еще один. В убежище. - И от облегчения при виде живого и невредимого ассасина, чуть не ушёл в отключку. Получилось только глупо улыбнуться.

30

Караван медленно шёл по горной дороге, поднимаясь выше. Это был небольшой горный массив, но скалы здесь были круты, обрывались вниз почти отвесно. Май не нашёл оврага, остановился вскоре посреди тропы, глянул вниз. Под ногами было узкое ущелье, извилистой трещиной рассекавшее горный хребет надвое. Хорошее место, подходящее для задуманного дела.
Никуда не торопясь, ассасин отвязывал тела павших врагов, скидывал сначала на землю, а потом через край, отправляя в последний путь на каменистое дно впадины. Она была не так уж глубока, но её стены казались чересчур гладкими, на них даже трава почти не росла. Возможно, в ущелье можно было попасть снизу, но вряд ли кто-то будет искать здесь демонов, посланных по следам всего лишь двоих человек, один из которых и так был ранен.
Мужчина отстранённо думал о предстоящем пути, о том, как они будут выяснять в Арке местонахождение Бюро и скоро ли найдут Альтаира. Прикидывал, что отдыхать нужно как минимум до вечера, потому что Шайн устал и долго в седле не протянет, если не восстановить как следует силы. Он сам же увещевал рвущегося вперёд брата совсем недавно, ещё и часа не прошло.

Оставалось разгрузить последнюю лошадь, когда Измаил услышал торопливый перестук копыт на дороге. Ассасин отпрянул в сторону, прижался спиной к скале, зажав в руки кинжал, готовый ко всему. Однако это оказался всего лишь Аль, перемазанный свежей кровью, бледный, как лист пергамента, едва держащийся в седле. Он буквально свалился со спины кобылы в руки обалдевшего от такого поворота брата, неразборчиво бормоча про то, что в убежище был ещё один убийца.
— О Боже, Альшаин! — Май осторожно опустился на землю, крепко прижимая к себе Ла-Ахада. Он был горячий, весь взмыленный и растрёпанный, с совершенно мокрыми волосами и глупой улыбкой на бескровных губах. Того и гляди в обморок хлопнется.
В голове вертелись идиотские вопросы вроде "Откуда ты здесь взялся?", "Что ты тут делаешь?" и "Что с тобой, ради Бога, произошло?", это всё потом-потом, сначала нужно понять, чья кровь?
Кровь была Аля, бежала из распоротого выше лопатки плеча, струилось по боку и заливалась за пояс, пропитав его и расползаясь по серым штанам багровым пятном. Измаил помянул дьявола, быстро отхватил кинжалом полы своей белой одежды: всё равно она уже перемазана в крови дальше некуда, только выбросить и осталось, - сложил в несколько раз, прижал к ране. Ещё длинный лоскут - наскоро примотать повязку к плечу, чтобы брат дожил до возвращения в убежище и не умер по дороге от потери крови.

— Не смей терять сознание, слышишь меня? — мужчина заглянул в осоловевшие синие глаза, осторожно встряхнул Шайна за плечи. — Отлежишься, когда вернёмся, а до этого момента - держись. Подожди минутку только, сейчас отправимся...
Май поспешно избавился от последних трёх тел, развернул лошадей в обратную сторону. Поднял Альшаина с земли и подсадил его в седло, куда запрыгнул и сам, позади раненного брата. Придерживая его одной рукой, второй взял повод и ударил по бокам кобылы пятками. Не оглянулся, но услышал частый топот позади: животные потрусили следом, всё ещё связанные в одну цепочку.

Отредактировано Измаил (2012-08-02 21:14:09)


Вы здесь » 99 дверей » Вселенная Assassin's Creed » "Мрак пришёл с Востока"