http://99doors.at.ua/99_dis_old/oldstyle.css
http://99doors.at.ua/99_dis_neutral/newstyle_neutral.css
http://99doors.at.ua/Eclipse_d/style_white.css
http://99doors.at.ua/Eclipse_n/eclipse.css
http://99doors.at.ua/99_2014/99-2014.css
http://99doors.at.ua/99_2015/99_2015_vesna.css
http://99doors.at.ua/99_dis_ettnhm/ettenheim.css
http://99doors.at.ua/99_dis_fest/New_year_2013.css
Вверх страницы
Вниз страницы

99 дверей

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » 99 дверей » Amen » Amen: deadly vortex. III: Ulenhorst


Amen: deadly vortex. III: Ulenhorst

Сообщений 1 страница 30 из 41

1

Фандом: исторический к/ф "Amen".
Режисер: К. Коста - Гаврас (Франция, 2002 год.)
Жанр: drama, военный, OOC.
Рейтинг: G
Основной/желаемый пейринг: -
Пожелания к игре: другие игроки не требуются.
Пожелания к игрокам: -
N.B. Пост не ограничен по числу строк.
Краткое описание временного промежутка: осень, 1943 год.

1940 год. В нацистской Германии душевнобольных людей умерщвляют при помощи углекислого газа.
Племянница химика Курта Герштайна оказывается в их числе, и, хотя настоящая причина смерти от его семьи скрывается, Герштайн узнает правду. Потрясенный страшным преступлением, он присоединяется к борьбе христиан против бесчеловечных методов. Однако научные заслуги Герштайна привлекают к нему внимание эсэсовцев, и они поручают ему продолжать исследования свойств различных газов для санитарных нужд армии, а позже отправляют его лейтенантом в санитарные войска на Восточный фронт. Слишком поздно он понимает, что вещество, рекомендуемое им для очистки воды – «Циклон Б» - может иметь гораздо более губительное применение в газовых камерах Аушвица и прочих лагерей смерти. Сохраняя свою должность в войсках СС, Герштайн использует все возможности для того, чтобы мир узнал о холокосте.
Вначале он пытался привлечь внимание шведского дипломата и заставить действовать берлинского нунция. Однако безуспешно - услышал его (во время аудиенции у нунция) только молодой иезуит Рикардо Фонтана, наследник семейства, близкого к святому престолу.

9 сентября 1943 год, Уленхорст, пансион фрау Шрекк, 15.00
- Фрау Шрекк, это мой друг - господин Курт Вебер, - Фонтана решил, что лучше называть настоящую фамилию химика. - Он обещал курить для вас, не жалея сил, - Рикардо церемонно наклонил голову, всем своим видом изображая полное почтение, однако губы его все еще непроизвольно растягивались в улыбке.
- Вы завели себе очень легкомысленного друга, господин Вебер, - наигранно-сварливо откликнулась старушка, грозя своему постояльцу. - Не могу сказать, что завидую вам. Но по крайней мере, с ним не соскучишься, - она неожиданно фыркнула, как девчонка, и замахала пухленькой ручкой в сторону комнаты Рикардо. - Беседуйте, господа, я скоро принесу вам кофе.

Отредактировано Рикардо Фонтана (2010-10-14 16:26:24)

2

- Рад знакомству, Фрау Шрекк, - Герштайн почтительно склонил голову, - о, я бы совершил чудовищную ошибку, если бы не дорожил своей дружбой с Рикардо. Я доверяю моему легкомысленному другу, как самому себе. здесь есть чему позавидовать, - он улыбнулся пожилой даме, - но вы безусловно правы в одном, с ним не бывает скучно.
Фрау Шрекк понравилась Герштайну, и он не удивился тому, что Рикардо так дорожил ее хорошим отношением к себе. Она не была похожа ни на кого из тех, кто был близко знаком Курту, и это невольно радовало его. Она была живой и настоящей. Такой непохожей на небо над Германией.
- Она просто очаровательна, - сообщил он Рикардо, когда старушка оставила их вдвоем.

3

- Одобряете мой выбор? - Фонтана указал гостю на кресло. - Присаживайтесь и курите, а не то дама моего сердца выставит нас за порог, - он распахнул окно, впуская в комнату осенний холод и сладковатый запах гниющей листвы и спелых яблок. - Пока кофе заваривается... - он присел на подоконник, придерживаясь за край оконной рамы, перегнулся и подтянул к себе усыпанную поздними яблоками ветку. - Будущая супруга дала мне эту царскую привилегию, - пояснил он, быстро оббирая яблоки и складывая их на подоконник рядом с собой. - Я думаю, даже Папа однозначно бы мне позавидовал... Ну вот, если желаете, могу помыть, - он перетащил свою добычу на низкий столик возле кресла.

Отредактировано Рикардо Фонтана (2010-09-07 21:27:18)

4

- Одобряю. Всецело, - Герштайн улыбнулся, закуривая. Горьковатый запах табака, смешавшись с ароматом яблок и дождя наполнил его какой-то необъяснимой радостью, - не утруждайте себя.
Он взял одно из сорваных яблок и небрежно вытер его о край пиджака, оставляя темный след от осевших на фрукте капелек.
- Когда я еще был ребенком, у моей матери был красивый сад на заднем дворе, при доме. Она никогда не мыла яблоки, - тихо заметил Курт, - вытирала о передник и давала нам. Ее яблоки казались мне самыми вкусными.

Отредактировано Kurt Gerstein. (2010-09-07 22:29:40)

5

Рикардо присел напротив на стул, выбрал краснобокое яблоко и с хрустом надкусил его.
- А вот мне доставались только отвратительные мытые фрукты, - пожаловался он, - и воспитатели следили, чтобы я ни в коем случае не залез на дерево и не съел что-то прямо с ветки. Так что сейчас испытываю ни с чем не сравнимое удовольствие, когда делаю то, о чем всегда мечтал. Причем именно в мелочах, - он слегка нахмурился. - А моя мать умерла, когда мне было семь лет. Я плохо ее помню. В последний год она часто болела - отец потом сказал, чахотка. Странно, все вспоминали, что она всегда казалась здоровой и жизнерадостной, и так неожиданно "сгорела"... Сразу после ее смерти меня отдали в иезуитский колледж, и - вот... - Рикардо легко пожал плечами. - Отец всегда мечтал видеть меня дипломатом. А я сам не знал, чего хочу, хотя к монашеству пришел сознательно.

Отредактировано Рикардо Фонтана (2010-09-07 22:02:32)

6

- Сожалею о вашей утрате. Моя мать тоже ушла довольно рано, - Курт чуть нахмурился, - мне еще не было двенадцати. Мы остались тогда совсем одни. Отец, я и моя сестра. Он хотел для меня блестящей карьеры, всячески поощрял мою тягу к наукам. Когда я начал заниматься разработками в области химии, он сделал все, чтобы освободить меня от службы в Вермахте, и не дать им помешать моим научным трудам. А когда я вступил в СС он был просто на вершине блажества. Я никогда не видел его таким.
Герштайн перевел взгляд на окно. Начался сильный дождь, как он и предполагал.
- Я пообещал себе тогда, что мои дети никогда не будут кричать "Heil", - помолчав некоторое время, он сделал глубокую затяжку и выпустил белый клуб дыма.
- Вы не скучаете здесь по Италии? Германия ведь совсем не похожа на вашу Родину.

Отредактировано Kurt Gerstein. (2010-09-07 22:11:15)

7

- Знаете, а ведь отношение вашего отца к гитлеровскому режиму можно понять, - помолчав, сказал Фонтана. - То, что творилось после Первой мировой... я сам не знаю, естественно, но отцу приходилось бывать у вас в те времена, - глубоко унизило Германию, а  Гитлер дал нации надежду на возрождение. И ведь почти получилось. Но война с Советами, извините, если каким-то образом задеваю ваши чувства, все же стала его ошибкой.

Он откинулся на спинку стула и посмотрел в сторону окна. Резко надвинулись тучи, тяжелые капли упали на подоконник, и Рикардо поднялся и захлопнул окно, оставив открытой форточку.
- Да, непохожа, - сказал он, возвратившись к столику. - Но по-своему прекрасна. Нет страны, которую невозможно было бы полюбить. Впрочем, я здесь на стажировке, и довольно часто бываю в Риме, так что соскучиться не успеваю.

Отредактировано Рикардо Фонтана (2010-09-08 11:02:03)

8

- Гитлер поднял Германию из пепла одной трагедии и вверг ее в другую, - Герштайн тяжело вздохнул, - но он дал людям работу. Надежду на будущее. Веру в свою страну, наконец. И все таки эта война.. эта война, рано или поздно, станет нашим позором.

Образовавшуюся между ними тишину размывал только шум дождя и ход старых часов. Герштайн внезапно понял, что очень устал. Он плохо спал в эти дни, работа не занимала его, а последнее собрание штаба, казалось, отняло все оставшиеся силы.
- Я нечасто уезжал из Германии, - Курт сжал в ладони пустеющую пачку, - но это было до службы, разумеется. Все меняется теперь. Все.. Впрочем, я ведь здесь совсем не для того, чтобы жаловаться вам на перемены.

Герштайн запустил руку во внутренний карман пиджака и достал сложенный вдвое лист бумаги. Развернув, он опустил его на низкий столик между собой и Рикардо, осторожно разгладив сгибы.
- Пока это все, что мне удалось достать во время внутреннего военного совета, - Курт понизил голос, - это копия основной карты штаба. Здесь отмечено расположение польских лагерей.

Отредактировано Kurt Gerstein. (2010-09-08 12:12:42)

9

- Рано или поздно любая нация переживает свой расцвет и свой позор, - ответил Фонтана. - Взять хотя бы Римскую республику - очень много общего, если вспомнить историю. И, если уж на то пошло, только мы с вами, похоже, и сможем попытаться понять друг друга - по крайней мере, сейчас. Так что жалуйтесь. Я ведь тоже вам, по сути, жаловался, - улыбнулся он.

Сощурившись, взглянул на карту, которую извлек из кармана Герштайн, потом перевел взгляд на дверь и вскочил с места.
- Уберите пока, - он открыл дверь навстречу хозяйке с латунным подносом, на котором дымился ячменный кофе. - Фрау Шрекк, ну зачем вы, вам же тяжело! Позвольте, я... - он ловко подхватил поднос и поставил его на столик.
- Секреты, секреты! - воскликнула старушка, стрельнув глазами в сторону Курта, затем засмеялась и похлопала Рикардо по спине. - Угощайтесь, господа, к сожалению, кофе сейчас еще хуже, чем сигареты. Хотя в двадцать восьмом мы морковный жмых праздником считали... - она еще раз любовно оглядела своего постояльца и выплыла из комнаты.

Иезуит со смущенной улыбкой пожал плечами.
- Мы немного поспешили с делом, но, похоже, сейчас можно - пока кофе остынет... - он снова уселся на стул.

Отредактировано Рикардо Фонтана (2010-09-08 11:51:27)

10

Под пытливым взглядом Фрау Шрекк Курт почувствовал себя совершенно нелепо. Как мальчишка, которого застали за воровством фруктов из чужого сада. Герштайн усмехнулся собственным мыслям. Ему было уже сорок три, и, насколько он мог припомнить, ему никогда не доводилось залезать в чужой сад, даже в детстве.
    Если кофе действительно и был плох, пах он ничем не хуже, чем дорогой немецкий табак, выданый Герштайну неделю назад.
Курт снова развернул карту:
- Красным отмечены границы польского государства. Здесь и здесь, - он указал на пометки к западу и северо-западу от Кракова, - расположены лагерея. На полях есть указания об общих расчетах и количестве умервщленных в газовых камерах. И это только на данный момент.
Он поднял глаза на иезуита.

Отредактировано Kurt Gerstein. (2010-09-08 12:12:51)

11

Рука Фонтана с чашкой застыла на полдороге ко рту.
- Подождите, сколько? Почти миллион?! Только в Аушвице?!
Он отставил кофе в сторону и нагнулся над картой.
- Господи...
Черные круги. Черные числа.
Восемьсот двадцать тысяч мучеников.
Как это случилось? Как в уме человеческом могла зародиться идея о тотальном истреблении целой нации? Почему Бог допустил это?! Последний вопрос иезуит прошептал вслух, не отрывая взгляда от карты.
- Господин Герштайн, вы сами понимаете, что вы делаете?! - воскликнул он с горячностью, затем понизил голос и, порывисто сжав руку химика в своих, проговорил:
- Для меня честь, что я знаком с вами.

Отредактировано Рикардо Фонтана (2011-01-04 02:57:43)

12

- Тише, Рикардо, вы перепугаете фрау Шрекк! - Герштайн бросил напряженный взгляд на затворенную дверь и успокаивающе накрыл свободной ладонью руки иезуита, - это только часть данных, которые доступны нам сейчас, - он заговорил вновь.
- Но будут еще факты. Еще собрания. Я сделаю все, что возможно, чтобы у вас были все нужные бумаги. И никто не сможет больше игнорировать всю ту мерзость, сотворенную СС, если у вас получится донести эту информацию до Ватикана. Никто.

13

Фонтана рассеянно кивнул. В эту минуту забыл даже о хозяйке, которую старался не беспокоить.
- Но скажите, - вновь заговорил он, не отводя глаз от карты и не меняя позы, словно забыв, что его ладони все еще сжимают руку Герштайна, - почему так произошло? Почему лагеря труда стали лагерями смерти? Ведь люди же, - если они могут работать, то зачем их убивать? А если они истощены и не могут работать... зачем доводить их до такого состояния и потом уничтожать?

14

Курт молчал. И они сидели так, держа сложенные ладони над картой, где черными и красными линиями были расцерчены границы, между которыми - тысячи загубленых жизней и боль. Они сидели так. Он, Унтерштурмфюрер СС, и католический священник.
- Я хотел бы дать ответ, - Герштайн произнес охрипшим голосом, - но у меня нет и малейшего представления о том, как немцы могли пойти на это. Когда-то я мог понять, если мне говорили, что мужчины идут работать в исправительные лагеря, но женщины, старики, дети.. растаскивать завалы? все это просто лихорадочный бред. И если бы только это оставалось только бредом и ничем более!.. если бы только.

Отредактировано Kurt Gerstein. (2010-09-08 13:18:03)

15

Рикардо передернулся, словно только сейчас осознал, как похолодало в комнате. Мягко высвободил свою ладонь из рук Герштайна и поднялся. Взял бумагу со стола, сложил и убрал в небольшой черный чемодан, стоявший в углу комнаты.
- Так надежнее, - пояснил он, возвращаясь на место. - Фрау Шрекк может без нас соскучиться, - усмехнулся и протянул Курту кружку с кофе. - Еще теплый.
Сам же сел на стул и закрыл лицо ладонями.

16

Кофе был горьким на вкус, и это не разбавил даже сахар. Герштайн пил молча. В его душе творился ад, так ему казалось. И обреченная поза Фонтана, и бумаги, надежно укрытые в черном чемодане, все это делало пламя жарче и разрушительней. Его чашка быстро опустела, и Курт бессмысленно смотрел на дно, где собралась темная густая кофейная жижа, похожая на вымокший под дождем пепел..
Припомнилась невольно черная туша крематория на горизонте. И колючая проволока, рассекающая небо.
Герштайн поднялся, поставив чашку на маленькое блюдце. Мягко похлопал Рикардо по плечу.
Слова не шли больше ему на ум. Он закурил.

17

Как? Как возможно было прийти с этой информацией к Папе? К человеку, которого никто и никогда не видел страдающим, сердящимся, взволнованным? Человеку, который мирно делит свою трапезу с пойманными в ватиканских садах птицами? На столе, покрытом белоснежной скатертью, - прибор Папы, и несколько блюдечек с зернами рядом... А услышит ли Его Святейшество человеческие крики боли и мольбы о помощи? Да поверит ли он этим чудовищным цифрам?
"У Моисея был Аарон, а у меня Аарона нет. Похоже, я сам должен исполнить его роль, но сколь малы мои силы в сравнении с этой великой задачей!"

Теплая рука на плече вернула его к реальности.

- Дайте сигарету, - неожиданно для самого себя попросил Рикардо. - Похоже, мне это нужно, - он отнял от лица ладони.

Отредактировано Рикардо Фонтана (2010-09-08 13:54:01)

18

Герштайн нахмурился. Он знал от Рикардо, что табак был запрещен для него, однако разве не делали они теперь то, что считалось под запретом в этой стране? Разве не боролись они против режима целого государства в одиночку? Стоило ли чего-то нарушение еще одной догмы, особенно теперь? Курт не видел в этом греха. И что-то подсказывало ему, что если бы Рикардо действительно не нуждался в этом так остро, он никогда бы не позволил себе попросить у Герштайна табак.
В пачке оставалось еще достаточно. Курт протянул ее Фонтана и поджог спичку.
- Они крепкие, - сам не зная зачем, предупредил он.

19

- Ничего, тем лучше, - Рикардо неумело зажал сигарету губами и наклонился к спичке. Втянул в себя воздух - раз, другой. Кончик сигареты вспыхнул ярко-алым, Фонтана выпрямился и постарался осторожно вдохнуть. Дым, вопреки тому, что говорили пробовавшие курить друзья, мягко обволок легкие изнутри и  даже как-то странно согрел. Вторая затяжка, столь же осторожная, тоже никаких неприятных ощущений не принесла, и Рикардо фыркнул.
- Вот я и сделал первый решительный шаг к адским вратам... - он весело взглянул на Герштайна. - Кажется, мне понравилось, - и тут же переоценил свои возможности, затянувшись глубоко и резко.
На глазах выступили слезы, дым, казалось, повалил клубами из носа и ушей и чуть ли не из глаз. Иезуит закашлялся и помотал головой.

20

Герштайн насмешливо фыркнул и осторожно похлопал Фонтана по спине.
- Сделайте глубокий вдох, - посоветовал он, вспоминая как сам когда-то впервые закурил, и ему казалось тогда, что в легкие залили кипяток, - думаю, что это был и мой, хотя далеко не первый, шаг к адским вратам. Я только что предложил прикурить священнику.
Он сел обратно в кресло и забрал у Рикардо сигарету.
- Я думаю, что Вам следует начать с чего-то полегче, если вы действительно хотите закурить. Но, если откровенно, это того не стоит.
Он затушил окурок об оборот пачки.

21

- Священник сам напросился, - ответил Фонтана, утирая слезящиеся глаза. - Вы правы, не стоит. Но мне хотелось попробовать.
Он взял со столика кружку с остывшим кофе и жадно, залпом, опустошил ее. Облокотился на оконный косяк, спиной к свету.
- Извините, мне сегодня больше невмоготу говорить о... деле. Нужно все обдумать, - произнес он медленно. - Расскажите мне о своих детях. Или, если хотите, я расскажу вам что-нибудь.
Остро ощущаемое в последние дни одиночество не позволяло молодому итальянцу так быстро отпустить единственного человека, с которым он мог чувствовать себя... нет, даже не комфортно, этого слова было недостаточно. Единственного, с которым он мог и хотел говорить.

22

- Конечно, - охотно ответил Герштайн, понимая лучше кого-либо ту тяжесть, что была сейчас на душе иезуита, - вы уже видели мою дочь и двоих сыновей. Младшему только несколько месяцев. Вы знаете, моя жена очень хорошо поет и играет на фортепиано, вы непременно должны будете услышать ее, когда она сможет вернуться! Она в этом деле имеет куда больший успех чем я, - он усмехнулся, - но учить дочь играть все таки начал я. А супруга всегда веселилась во время наших уроков, потому, что иногда бывало так, что я, незаметно для себя, брал фальшивую ноту, а дочь повторяла за мной все точь в точь. И когда я ее поправлял, она смотрела на меня с таким негодованием, как будто я только что сказал ей, что земля плоская, и ничто не убедит меня в обратном, - Курт тихо засмеялся.

Отредактировано Kurt Gerstein. (2010-09-08 15:05:50)

23

Фонтана улыбнулся, вспомнив свою детскую выходку. Маленького Рикардо (учиться музыке он начал с пяти лет, по настоянию отца) очень раздражала необходимость играть на пианино перед гостями. И вот однажды, во время особенно торжественного застолья, - кажется, это был юбилей дедушки по отцу - наследник семейства Фонтана сыграл какой-то простой этюд, что называется, "задом наперед" - от последней ноты к первой. И никто, кроме деда, этого не понял, а дед потом долго смеялся и качал головой. Отец, правда, сердился и даже лишил мальчика очередной поездки в город, и это казалось Рикардо тогда чуть ли не концом света... Эту историю он и рассказал Герштайну.
- Вы где-то учились музыке или занимались самостоятельно? - спросил он. - А ваша супруга?

24

- Отец приглашал к нам в дом учителя музыки и искусства, когда мы с сестрой были детьми, - ответил Герштайн, - я мог бы поступить так же, но мне хотелось иметь лишнюю возможность проводить с детьми больше времени. Моя супруга же училась при музыкальной академии, она была весьма талантлива. Музыка даже послужила косвенной причиной нашего знакомства, - с улыбкой произнес он, - мы отмечали Рождество, и отец пригласил своего товарища из Вагенс бай Фаллерслебен. Я приехал тогда после довольно долгого отсутствия, по научным вопросам. Когда я вошел в дом, первое, что я услышал была ее игра.
Это было одним из самых теплых его воспоминаний. И Курт дорожил им, как чем-то сокровенным.

25

- У нее не было планов стать профессиональной музыкантшей? - поинтересовался Рикардо.

Ему было приятно слушать потеплевший голос ученого - на сегодня достаточно дурных впечатлений. Хотелось, чтобы собеседник забыл о том, что творится вокруг, чтобы вспомнил о том, ради чего они оба рискуют жизнью.
Фонтана думал о том, что если возникнет угроза жизни Герштайна или его семьи, он найдет способ вывезти их в Рим, и поселит в загородном доме. Пусть дети играют в саду и купаются в море - священник успел заметить, как бледны лица мальчика и девочки. "Им нужно солнце, - думал Фонтана, - и свежий соленый ветер, и много фруктов. И никакой коричневой чумы вокруг".
Рикардо представил себе, как он, Герштайн и фрау Герштайн входят в мраморный вестибюль Римского Оперного Театра, и светловолосая женщина озирается, а в глазах ее сверкает восхищение, а сам химик, улыбаясь, помогает жене снять с плеч манто, а снизу накатываются волнами звуки увертюры к "Вильгельму Теллю", и нужно поспешить, но минутное опоздание не смертельно, потому что у них ложа...
И будет мир. Мир - потому что война не может продолжаться вечно.

26

- Она могла бы, я думаю. Но никогда не говорила об этом всерьез, ей нравилось заниматься домом. Она хотела, чтобы мы уехали из Берлина, куда-нибудь за город, - мягко заметил Герштайн, - чтобы у нее была возможность выращивать цветы не только в горшках, за шторами. А у детей - взять в дом животных без лишних проблем. Хотя дочь очень просила, чтобы я разрешил ей завести кошку, и я пообещал, что к следующему дню рождения у нее обязательно будет кошка, несмотря на то, что мы все еще здесь..
Герштайн почти видел это. Как они купят новый дом, и он увезет супругу и детей от сюда. Марианна будет петь по вечерам снова, как во времена начала их семейной жизни, а он снова вернется к науке. Уйдет со службы. Его дети подрастут, пойдут учиться. И пока Эльза задерживается в школе, на ее постели будет спать, свернувшись теплым клубком, пушистая черно-белая кошка.
И Герштайн будет приглашать Рикардо в их дом, как можно чаще. Дети и Марианна непременно полюбят его, как члена их большой семьи и будут спрашивать Курта, посетит ли его друг их на этой неделе снова. Они будут счастливы снова. Все они.

27

- А я всегда просил собаку. У нас была, но овчарка, и признавала только отца, а мне хотелось маленького спаниеля, чтобы бегать с ним в саду. Но мать умерла, и мне пришлось поступить в колледж, а потом как-то уже и не до животных было. Я на одном месте провожу очень мало времени, собака будет тосковать. И кто знает, где окажусь завтра... Хотя если бы не война, то с радостью остался бы при резиденции нунция в Берлине. Мне нравится этот город, да и отец много о нем рассказывал. К тому же когда это все закончится, он будет вдвойне мне дорог - из-за всего, что здесь пережито.
Рикардо незаметно для самого себя забрался на подоконник и сидел, держа в одной руке пустую чашку и покачивая ногой.
- Иногда я жалею о своем выборе, но только потому, что у меня не может быть детей. Хотя можно взять воспитанника.

28

- У моего отца тоже были собаки. Две чистокровные немецкие овчарки, очень красивые, но нрав у них был довольно.. дурной, - Герштайн машинально потер левую кисть. На внутренней стороне ее был едва заметный шрам. В детстве одна из собак отца укусила его, не сильно, но достаточно ощутимо, чтобы оставить такой шрам.
- Я думаю вы вполне можете это сделать, - заметил Курт, когда Рикардо произнес последнюю фразу, - если бы один из моих сыновей принял решение обучаться в духовной семинарии, я бы без колебаний отдал его, зная, что его наставником можете стать вы.

Отредактировано Kurt Gerstein. (2010-09-08 16:21:16)

29

- Спасибо, - улыбнулся Рикардо, - но вам не кажется, что вы рискуете? А вдруг наставник вашего сына научит его курить? - он поднялся, поставил кружку на стол и взял еще одно яблоко. - Я думал о преподавании, но немного позже. Мне только двадцать седьмой год, хочется поездить по миру. Пока что видел только Германию. А вам где удалось побывать?

Иезуит посмотрел в темноту за окном и негромко произнес:
- Знаете, в последнее время я все чаще перечитываю Алигьери. Больше всего люблю начало "Божественной комедии" - помните?
Земную жизнь пройдя до половины,
Я очутился в сумрачном лесу.
Утратив правый путь во тьме долины...
Мне кажется, очень подходит к нынешней ситуации.

Отредактировано Рикардо Фонтана (2010-09-08 17:18:51)

30

Герштайн усмехнулся, качнув головой.
- Думаю, этого не произойдет.
Упомянутые Фонтана цифры несколько удивили его. Рикардо выглядел даже немного моложе своих лет. Курт предположил, что ему около двадцати пяти, но даже осознавая, что он все таки ошибся в подсчетах, это казалось ему странным. То, что этот молодой человек оказался готовым к борьбе. В чем-то даже более готовым, чем сам Герштайн, потому что сейчас Курт остро ощущал, что если ему чего-то не хватает, так это веры..
"- Каков он был, о, как произнесу,
Тот дикий лес, дремучий и грозящий,
Чей давний ужас в памяти несу.." 
Процитировал припомнившееся ему сразу продолжение Герштайн.
- Да, вы правы.. более чем подходит.

Отредактировано Kurt Gerstein. (2010-09-08 17:31:03)


Вы здесь » 99 дверей » Amen » Amen: deadly vortex. III: Ulenhorst