http://99doors.at.ua/99_dis_old/oldstyle.css
http://99doors.at.ua/99_dis_neutral/newstyle_neutral.css
http://99doors.at.ua/Eclipse_d/style_white.css
http://99doors.at.ua/Eclipse_n/eclipse.css
http://99doors.at.ua/99_2014/99-2014.css
http://99doors.at.ua/99_2015/99_2015_vesna.css
http://99doors.at.ua/99_dis_ettnhm/ettenheim.css
http://99doors.at.ua/99_dis_fest/New_year_2013.css
Вверх страницы
Вниз страницы

99 дверей

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » 99 дверей » Отблески Этерны » Ведьмина гора.


Ведьмина гора.

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

Фандом: "Отблески Этерны".
Жанр: приключения, романс, юмор.
Рейтинг: возможно, высокий.
В игре: Филипп Аларкон, Ротгер Вальдес.
Пожелания к игре: приватная игра.
Краткое описание временного промежутка:
Первый визит шестнадцатилетнего Филиппа Аларкона, рулевого на корабле капитана Рамона Альмейды в Хексберг. Со всеми вытекающими последствиями.

Начало игры:

Филиппа разбудили крики чаек.
За полторы недели в открытом море парнишка-рулевой уже отвык от этого звука. Пронзительного, совершенно немелодичного и, как оказалось, жутко раздражающего, особенно с раннего утра.
- Подъём! Солнце встаёт! Подъём! - возвестил дежурный, ударяя ложкой о маленькое медное блюдце.
Звук, издаваемый при ударе, вторил крикам капризных птиц, отдаваясь тупой болью где-то в затылке.
Прекрасное утро.
Филипп выбрался из своего гамака на средней палубе и, размяв затёкшую за ночь шею и накинув тёплую куртку, вместе с остальными пошёл наверх.
На верхней было холодно и серо: через утренний туман только-только начинались пробиваться неуверенные, совершенно не греющие лучи восходящего солнца; мерные волны бились о борт, но, как Филипп ни вглядывался в водную даль, берега видно не было.
- К полудню войдём в гавань, - зычный голос капитана прямо над ухом испугал бы кого угодно, но только не Филиппа. За полгода службы на корабле Альмейды Аларкон успел свыкнуться с тем, что даже такой высокий и широкоплечий мужчина может ходить по скрипящей палубе совершенно бесшумно. - Держи курс, Филипп.
- Есть, капитан, - откликнулся юный светловолосый марикьяре, напуская на себя совершенно отстранённый вид.
Хотя на самом деле он нервничал даже больше, чем во время того страшного шторма два месяца назад, когда за борт смыло рулевого. И на отшлифованное за столько лет дерево штурвала легли неуверенные юношеские ладони...

- Сбросить якорь!
Возня и ругань, смех и плеск волн. Моряки, соскучившись по твёрдой земле, рвались с борта, в два раза быстрее, чем обычно, развязывая снасти и чуть ли не бегом спускаясь по трапу на причал, чтобы скорее добраться до мягкой постели, подогретого вина и горячих девиц.
Филипп был в Хексберг впервые и не знал, куда идти: их корабль отправляли в рейд только через два дня. Юноша рассматривал дома и людей, совершенно не понимая, как можно жить в таком холодном месте.
- Давно не помню такой лютой весны. Скоро лето, а до сих пор снег лежит, кошки бы его подрали! - посетовал один из моряков, закутываясь в подбитую мехом куртку.
- Вот, Филипп, отхлебни, согрейся, - капитан остановился рядом с юношей и протянул ему свою фляжку. Аларкон с готовностью сделал глоток чего-то терпкого и неимоверно крепкого, правда, поморщился, когда по горлу потекло пламя. - И пойдём со мной, познакомлю тебя кое с кем. Вы с ним почти одного возраста, думаю, подружитесь. А то смотреть тошно на растерянного рулевого!

Отредактировано Филипп Аларкон (2013-07-16 00:45:16)

2

- Юлианна, милая, ты не знаешь, где Ротгер?
- Это беспокойное недоразумение? - ласково улыбнулась мужу госпожа Вейзель и пожала плечами. - Не знаю, Курт, этот ребенок передо мной не отчитывается. И начисто игнорирует правила этого дома. Ты должен поговорить с ним, Курт. Перед соседями же неудобно. Вчера покрасил соседскую кошку в родовые цвета Дома Ветра, постоянно торчит в порту и на своей любимой горе, а на прошлой неделе приходили из адмиралтейства, сказали, что кто-то подменил флаг Талига на подштанники коменданта. Кто, они не видели, но уверены, что это Ротгер. Подсыпал кухарке в тесто соли, извел курицу...
- То есть, как извел? - удивленно уставился на жену Вейзель, почему-то живо представляя себе жениного племянника, с коварной усмешкой ощипывающего пеструю курицу, которую так обожала Юлианна. - Зарезал?
- Что ты! - не притворно испугалась женщина, - нет, конечно! Ротгер добрый мальчик, но уж больно пакостный и непослушный.
- Шило в заднице!
- Курт! Не ругайся в доме. Ты не на стрельбище. Лучше поговори с ребенком.
- Да какой он ребенок! Уже шестнадцать исполнилось. Решено: завтра приезжает Альмейда с сыном, пристрою Ротгера на корабль юнгой. Раз уж он жить не может без своего драгоценного моря, пусть идет по стопам отца.
- Ох, Курт, милый, этот мальчик слишком горяч даже для марикьяре.
- От бергера в нем его еще меньше. Не волнуйся, дорогая, я займусь судьбой сына твоей сестры....
***
- Ротгер, перестань! Веди себя прилично!
Терпение лучшего в Талиге мужа, отца и артиллериста подходило к концу. Разговор с племянником не клеился.
С трудом выловив Вальдеса, пока тот не успел удрать в порт, Курт пожалел, что не запер мальчишку с вечера. Вставал непутевый племянник в такую рань, в которую приличные люди еще десятый сон видят. И носился потом до самого вечера.
Несмотря на холодную весну Вальдес был покрыт загаром с головы до пят. Скупое хексбергское солнце, казалось, питало к племяннику Вейзеля особую слабость. Или все дело в том, что Ротгер весь день проводил на берегу моря, где соленая вода и ветер сделали свое дело, превратив юношу в настоящего марикьяре. Веселые вечно смеющиеся черные глаза, беззаботная улыбка во весь белозубый рот, казалось, Ротгер не прекращает улыбаться даже когда говорит. А громкий заразительный смех племянника знала в округе каждая собака.
- Прости, дядюшка, я собирался...
- Стоять! Сегодня ты останешься дома, Ротгер, - строго прикрикнул Курт, успев вовремя схватить мальчишку за шиворот. - Приезжает адмирал Альмейда с сыном, я хочу, чтобы ты познакомился с новым капитаном "Марикьяры". Ты, кажется, мечтал о море?
- Да, мечтал! - глаза Вальдеса вспыхнули радостным огнем. - Но Рамон, он такой...
- Какой? - терпеливо переспросил Вейзель и хорошенько встряхнул племянника.
- Нудный, - скривился Ротгер, осторожно выцарапываясь из крепкого дядюшкиного захвата.
- Он будущий адмирал, Ротгер. Он не может быть нудным, он должен быть серьезным, - устало вздохнул артиллерист, мысленно вознося молитву Святой Октавии за то, что из всего семейства Вальдесов ему свалился на голову только один его представитель.
- Нет, он, конечно, большой, крутой и все такое..., - Вальдес попятился к двери, пользуясь тем, что дядюшка ослабил бдительность.
- Альмейда - мой старый друг. Его семья уже несколько поколений служит Талигу верой и правдой.
- Не Талигу, а Дому Ветра и соберано. Марикьяре никому не подчиняются, дядюшка.
- Много ты понимаешь! Ротгер, стой!
Но племянника уже и след простыл. Не иначе понесся в порт, откуда только что донесся далекий пушечный залп, возвещающий о прибытии Южного флота.
- Бешеный! - вздохнул вслед удравшему отпрыску Вейзель и пошел предупредить жену о том, что не менее чем через час их дом будет полон гостей.
***
- Эстебан!
- Курт!
- Как давно мы не виделись! Дора Юлианна, вы хорошеете с каждым днем...
Ротгер отчаянно старался не зевать и то и дело одергивал манжеты белоснежной рубахи, в которую его, поминая то Леворукого, то Святую Октавию, втиснула служанка. Уложить в аккуратную прическу непослушные черные вихры так и не удалось, так что племянник Вейзеля, несмотря на все старания госпожи Юлианны и служанок, походил скорей на разбойника с большой дороги, чем на порядочного отпрыска благородной фамилии.
- Рамон, поздравляю, ты теперь капитан. Слышал, ты отлично справляешься. И так возмужал!
"Вот уже что верно, то верно, дядюшка, - мысленно съехидничал Вальдес, без стеснения пялясь на двухметрового сына альмиранте. - Верзила!"
- Курт, дора Юлианна, позвольте представить вам сына рэя Аларкона, Филиппа. А этот черноглазый молодой человек, наверное, Ротгер? - адмирал марикьярского флота обернулся к Ротгеру , и у молодого человека тут же перехватило дыхание. Даже улыбка стерлась. Альмиранте умел произвести впечатление. - Я знал вашего отца, молодой человек. Надеюсь, вы станете таким же отличным моряком, как и он.
- Я стану лучше, - нахально сверкнул зубами Вальдес, тут же обретая утраченную было уверенность и делая шаг вперед. - Только дайте шанс! А не дадите - сам возьму.
- Ротгер! - казалось, дядюшку сейчас удар хватит.
- Оставь, Курт, вот он, истинный дух моряка. Ну что, молодые люди, не будем вас задерживать. Идите, знакомьтесь. Рамон, ты останешься с нами? - альмиранте хитро прищурился, глядя на раздираемого противоречиями сына. - Или...
- Я останусь с вами, - серьезно отчеканил Раомн, сдвигая брови и украдкой бросая взгляд на дверь, через которую этот странный недобергер Ротгер утащил за руку ошалевшего от подобной фамильярности Аларкона. С губ новоиспеченного капитана сорвался разочарованный вздох. Понятное дело, он уже взрослый мужчина, ему за двадцать, а не по шестнадцать, как этим сосункам, но что-то ему подсказывало, что с Вальдесом и Филиппом было бы намного интересней, чем в обществе достойного, но такого чопороно-занудного Вейзеля и собственного отца.
- Как он тебе, Рамон? - рэй Эстебан хлопнул сына по плечу и подмигнул. - Из него выйдет отличный адмирал со временем, как считаешь?
- Скорей, пират, - неожиданно тяжело выдохнул Рамон, шестым чувством чуя, что только что навязал себе настоящую головную боль. - Бешеный он какой-то.
Супруги Вейзель только молча вздохнули в ответ.
***
- Ты не марикьяре!
Не успели они выскочить за порог, как Вальдес припечатал нового знакомого к стене и ткнул пальцем в грудь. - Какой-то ты неправильный.
Внешность Филиппа и впрямь была нетипичной для марикьяре. Светлокожий сероглазый блондин, слишком смазливый для бергера и совершенно не похожий на черноволосых представителей южных островов, Аларкон против воли притягивал взгляд.
- И почему ты блондин?

3

- А ты не бергер, - парировал Филипп, со тщательно скрываемым интересом разглядывая нового знакомого.
Ротгер - кажется, так назвал этого темноволосого юношу Альмиранте - был каким-то странным. Совершенно не похожим на коренных жителей Хексберг и на своего степенного родственника-артиллериста. Если бы Филипп встретил такого загорелого подростка на самой Марикьяре, он бы совершенно не удивился. Но в этом холодном, далёком от дома порту...
- Потому что так надо! - огрызнулся сын рэя Аларкона, впрочем, совершенно обычного темноволосого южанина. - И я совершенно правильный. Раньше все марикьяре были светловолосыми и светлоглазыми. Такие, как я, в моей семье не редкость, - с затаённой гордостью произнёс рулевой младшего Альмейды, скрещивая на груди руки.
Филипп кривил душой - светловолосые отпрыски появлялись в семье Аларконов всего раз в несколько поколений. И никто не удивлялся - наверное, это было заложено в самом роду, одном из древнейших на Марикьяре. Правда, новые знакомые, увидев Филиппа, сразу начинали посмеиваться над отцом, и это до глубин души ранило сына, как две капли воды похожего на рэя Антонио. Конечно, помимо всего прочего, были в светловолосости Филиппа и положительные стороны: необычный юноша притягивал женское внимание, как магнит гвозди. Но иногда казалось, что девушки общались с Филиппом только из-за его необычной внешности, а не из-за его личных качеств.
Филипп поёжился, сильнее запахивая куртку. Общество фамильярного племянника Вейзеля ему совершенно не льстило. Хотелось есть и согреться, а не торчать на холодной улице. Впрочем, и куда идти, Филипп не знал, а потому всё же достал из кармана заледеневшую руку и протянул его новому знакомому.
- Филипп Аларкон, рулевой "Марикьяры", - глядя в глаза собеседнику, произнёс юный рэй.

Отредактировано Филипп Аларкон (2013-07-16 14:33:55)

4

- Ротгер Вальдес, будущий адмирал талигойского флота, - крепкое рукопожатие и вызывающая улыбка были ответом на надменность, промелькнувшую в поведении блондина. Несмотря на кажущуюся беспечность, Ротгер очень хорошо различал интонации собеседника, поэтому всегда безошибочно определял, когда дядюшка Вейзель сердится, а когда делает вид.
Другое дело, Вальдес никогда не показывал, что его что-либо задевает, поэтому и казался окружающим лучащимся непробиваемым оптимизмом и позитивом.
- Хорошо, - соглашался он тоже на удивление быстро, - значит, ты такой особенный. А как тебя назначили на должность рулевого при Рамоне? А какой он? А как с ним на одном судне? А он головой перекрытия не задевает, когда в трюм спускается?
Ротгер продолжал трясти ледяную ладонь Аларкона, удивляясь, как можно мерзнуть при такой погоде. У самого Вальдеса ладони всегда были горячими.
- Ты что, замерз? - вполне искренне обеспокоился полубергер и  удивленно уставился на гостя. - Ты прям как девчонка! Те тоже всегда мерзнут и в шали кутаются? Принести тебе одну из гардероба тетушки? Тебе пойдет, - Ротгер окинул Филиппа долгим насмешливо-восхищенным взглядом. - Из тебя полуится очаровательная бергерша, Липпо!
И не выдержав, расхохотался, отпуская пальцы Аларкона и сгибаясь пополам от смеха.

5

Вальдес трещал, как сорока, не давай Филиппу и слова вставить. Наверное, такова была манера его общения: засыпать собеседника вопросами и рассуждениями так, чтобы совершенно сбить того с толку. Правда, Филипп отличался отличной памятью и вполне мог бы ответить на каждый вопрос бергера даже если бы их следующая встреча состоялась через полгода.
И Филипп был бы рад, если бы так и случилось.
Рука, которую недавно так самозабвенно трёс Ротгер, кажется, горела огнём.
Не потому, что ладонь племянника Вейзеля была горячей, нет. Не потому, что слова нового знакомого вызвали у рулевого Альмейды волну негодования. Филипп просто до боли сжал её в кулак, вмиг забыв про холод и то, что обещал отцу вести себя достойно.
Резкий, точный удар снизу вверх - и кулак врезался прямо Вальдесу в нос.
На снег брызнула кровь; костяшки заныли от боли, но сын рэя Антонио этого не замечал.
- Не смей называть меня так! - угрожающе наступая на бергера, сквозь сжатые зубы прорычал Филипп. Он редко повышал голос, но, когда это случалось, домой он возвращался в синяках и ссадинах.
- Не смей сомневаться в том, что я мужчина и истинный марикьяре! Не смей!..

Отредактировано Филипп Аларкон (2013-07-17 01:01:13)

6

- Ах ты! - Ротгер, не ожидавший такой бурной реакции, не успел среагировать и, не удержавшись на ногах, плюхнулся на задницу, рукавом новой рубашки вытирая хлынувшую из разбитого носа кровь. - Блондинка ты кошачья!
На лице Вальдеса не было ни злости, ни ненависти, племянник Вейзеля улыбался искренне и беззаботно, как и тогда, когда протягивал руку для знакомства, только в глазах появилась какая-то бешеная веселая искра, как будто происходящее доставило Вальдесу удовольствие.
- Ну, давай!, - он не привык терять времени даром, змеей вывернулся из почти лежачего положения и зарядил ногой противнику в живот. Не успел Филипп разогнуться, как черноволосая бестия уже стояла на ногах и довольно скалилась.
- Что здесь происходит? - на пороге выросла долговязая фигура новоиспеченного капитана "Марикьяры". Аларкон вмиг поджал уши, и только, сузив серые глаза, бросал на противника яростные взгляды.
- Ничего не случилось, - Ротгер бросил на рукав рубашки, испачканной кровью, полный сострадания взгляд, трагично вздохнул и закатил глаза. - Разве не видно, рэй Альмейда....
- Капитан Альмейда, - нахмурился Рамон, ревниво оберегающий недавно полученный титул.
- Капитан Рамон, - покорно кивнул Вальдес, глядя на юного Альмейду полным обожания взглядом, как будто сказал то, что от него хотели услышать. - Когда мы выходили, я как раз хотел поинтересоваться у рэя Аларкона, как у вас там погода, на Марикьяре, но так засмотрелся в его прекрасные серые глаза, что навернулся со ступеньки. И вот, - еще один исполненный трагизма вздох, - рубашка испорчена. Тетушка будет сильно огорчена.
- Ты..., - Рамон растерялся, не зная, как реагировать на подобное нахальное поведение мальчишки. Был бы он его подчиненным - одно дело, но тут, он в гостях у господина Вейзеля, не может же он оттаскать за ухо его племянника, как нашкодившего кота. - То есть, вы не дрались? - капитан понизил голос и сузил глаза, точь в точь, как недавно Аларкон.
- Нет, конечно! - эти честные глаза просто не могли лгать. - Мы же только что подружились. Правда, Филипп?
- Филипп?! - требовательно вопросил Альмейда уже у своего подчиненного и широко расставив ноги, упер руки в бока, как привык стоять на палубе, где проводил гораздо больше времени, чем на суше.

7

Удар в живот оказался очень неприятным. Боль подскочила к горлу вместе с желудком, но Филипп старался не показывать свою уязвимость и разогнулся почти сразу, чтобы яростным прищуром встретить шальной, весёлый взгляд чёрных глаз.
Как раз во время - капитан не увидел, что пострадал не только племянник Вейзеля.
- Всё в порядке, капитан, - наконец выдавил из себя Аларкон, хотя на самом деле до одури хотелось вмазать по улыбающейся морде Вальдеса. - Ротгер, увлечённый диалогом, просто поскользнулся.
- Эномбредастрапе! Раз уж вы по улице прогуляться нормально не можете, то марш в дом! Оба, кошки вас подери! - прогромыхал капитан, осуждающе мотая головой. - Уже представляю, что будет твориться у меня на корабле, где куча снастей и оружия.
Филипп застыл на пороге дома, с непередаваемым выражением глядя на своего капитана.
Рамон только хмыкнул.
- Через два дня Ротгер отправится с нами в рейд как юнга. Я думаю, ты рад услышать об этом, Филипп, - на лице грозного капитана промелькнула улыбка, сравнимая разве что со шкодливой ухмылкой вышеупомянутого Вальдеса.
Филипп не верил своим ушам. Ошарашенный, он так и стоял около двери, переводя взгляд с Рамона на Ротгера.
Этого не могло быть!..

Отредактировано Филипп Аларкон (2013-07-18 23:34:29)

8

- Через два дня?!! - Вальдес воззрился на Альмейду так, как будто только что обнаружил у него на плече кошку Леворукого. - В рейд? С вами? Вот увидите, рэй Аль...
- Капитан, - в голосе Рамона надежды уже не было.
- Капитан, - снова кивнул Ротгер, едва сдерживаясь, чтобы не пройтись колесом по веранде от радости. - Вот увидите, на что я способен!
- Жду не дождусь, - скептично громыхнул Рамон и досадливо поморщился. Похоже, от этого "юнги" на корабле будет больше хлопот, чем от партии каторжников. - Учти, юнга, я люблю порядок и уважаю дисциплину. И я не потерплю...
- А я разве не дисциплинированный? - обиженные глаза Вальдеса уставились на капитана с немым укором. Мол, как вы могли такое обо мне подумать.
- Посмотрим, - отрезал Рамон, понимая, что спорить будет себе дороже. Придется терпеть на судне эту бешеную юлу. Спасибо большое отцу с его добротой и готовностью помочь всяким там сыновьям своих старых друзей.
Вот к себе бы на корабль и брал. - А теперь марш в дом! Оба!
Наконец-то он может ему приказать. Ничего, он еще сделает из этого нахального мальчишки настоящего моряка. Главное - наглость поумерить и вбить в голову понятие субординации.
- Пойдем, Филипп, - Вальдес, ничуть не смущаясь тем, что они только что дрались, схватил Аларкона за рукав куртки и силком потащил в свою комнату.
***
- Ух ты! Ты совсем замерз, - Ротгер улыбнулся ,глядя на посиневшие губы и отмороженные кончик носа южного рэя. - Как ты умудрился? Жарко же.
В поведении юноши не было и намека на недавнюю неприязнь, собственно говоря, ее и не было. Ротгер всего лишь был слишком любопытен, а к резкой реакции на свое поведение давно привык. Впрочем, после того меткого удара по носу, он посмотрел на Аларкона другими глазами.
- А дерешься ты не как девчонка, - примирительно усмехнулся он, стягивая с блондина куртку, усаживая на свою кровать и укрывая теплой шерстяной шалью. Видно, тетушка утром забыла. - Хотя, - намеренно кривляясь, протянул Ротгер, - нет так круто, как бергерша. Те, знаешь, как скалкой огреть могут! Сиди тут, Липпо. Я сейчас поесть принесу и горячего чего-нибудь согреться. Ты пиво любишь? - продолжал тарахтеть Вальдес. - Отрава жуткая, но у нас его горячим пьют, согреешься мигом!
Скинув рубашку, Ротгер, ничуть не стесняясь присутствия в комнате постороннего, погрузил ладони в таз с холодной водой, оставшейся с утреннего умывания, прерванного дядей, и с наслаждением умылся. После чего накинул домашнюю куртку и с хитрым выражением лица отправился на охоту за провизией. Пойти и взять из столовой было слишком легко, Вальдес никогда не искал легких путей.
- О! - уже в двери. - А все-таки, ты в тетушкиной шали выглядишь таким милым, я был прав! - и удрал, покатываясь со смеху.

9

Филипп проводил Вальдеса тяжёлым взглядом и, как только за бергером хлопнула дверь, с тихим вздохом откинулся на кровать.
Рейд! С Родгером на борту! Этот неугомонный племянничек Вейзеля разнесёт к кошкам всю "Марикьяре". Филипп уже предвкушал боль и отчаяние, которое испытает команда при таком пополнении. Да уже через час все будут мучиться головными болями, что уж говорить про три дня! С таким юнгой и "гуси" не нужны - все добровольно побросаются за борт и подожгут корабль.
Филипп хмыкнул, представив себе картину привязанного к грот-мачте Вальдеса на полыхающем корабле. Сразу забылась и тётушкина шаль (впрочем, очень мягкая и тёплая), и сравнение с бергершей, и сокращение имени, которое с детства бесило Филиппа.
Аларкон повернул голову и с удивлением воззрился на кучу одежды, валяющуюся прямо на кровати. Что ни говори, аккуратностью Вальдес не отличался: одежда и вещи валялись в совершенно произвольном порядке в совершенно неожиданных местах комнаты. Стол был завален всякими безделушками вроде шишек, рыбьих скелетов, разноцветных камушков и ракушек, рядом валялся скрученный лодочный парус, прикрытый кучей измазанных листков бумаги. При ближайшем рассмотрении непонятные кляксы оказались вполне приличными рисунками кораблей, моря, хексбергских гор и каких-то девиц. Неубранный таз для умывания примостился на столике в углу, полупустой кувшин и стакан с водой стояли рядом с кроватью.
Но, к чести Вальдеса, пыли и грязи видно не было, да и одежда (за исключением вымазанной в кровь рубашки) вся была постирана. Судя по окружающему Филиппа бардаку, Вальдес был неряхой, но неряхой чистоплотной.
На книжной полке тоже царил беспорядок, книги стояли то корешками, то страницами вперёд, из переплётов торчали сухие ромашки и веточки вереска, а кое-где даже сосновые иголки. Одна книга была заложена ниткой жемчуга, и Филипп, заинтригованный ценностью закладки, потянул том на себя. Как ни странно, книга оказалась сборником бергерских сказок в переводе на талиг, а страница, которую отмечали жемчужины - историей о месте, названном рассказчиком "Ведьмина гора".
"...На горе жили девять ведьм-кэцхен с глазами, полными ветра, воды и небес, и моряк приходил к ним каждый раз, когда начинал грустить о погибших друзьях и потерянной любви. Они поили его дохмельна из своих ладоней и танцевали с ним, принимая вид того, к кому стремилась его душа. И он забывал о грусти и тревогах, отдаваясь танцу жаркому, танцу пряных трав и жаркого огня костров, танцу ведьм. Он дарил им подарки и самого себя, и они благодарили его за это. В его парусе всегда гулял ветер, и даже в шторм его утлое судно не шло ко дну.
Но однажды он забыл в их объятьях о тех, кто был жив, и танцевал с ведьмами четыре дня и четыре ночи. С тех пор никто не видел того моряка. Поговаривают, что он сам, как те ведьмы, превратился в ветер, а говорят, что они выпили его досуха и стал он высокой, крепкой сосной, которая простоит на горе века. И ветры-кэцхен гуляют в его ветвях до сих пор, лаская своего избранника изо дня в день."
На следующей странице шла иллюстрация, на которых художник изобразил гору и танцующих с моряком ведьм. Одежды девушек были прозрачными, как море в спокойные дни, а глаза сияли ярче вечернего неба. Филипп невольно залюбовался, даже провёл пальцем по очертаниям одной из девушек, не замечая, что собственные скулы покрылись ярким румянцем, а во рту пересохло.
Художник явно старался, вырисовывая ведьм-соблазнительниц.

Отредактировано Филипп Аларкон (2013-07-19 01:39:39)

10

- Тетушка! - Вальдес подпрыгнул от неожиданности и едва удержал в руках корзину с нагло спертым на кухне съестным. Операция по хищению продовольственный припасов прошла успешно, и счастливый и гордый собой Ротгер уже осторожно пятился задом из кухни, когда туда вошла хозяйка дома, чтобы распорядиться оп поводу перемены блюд. - А я как раз... а меня послезавтра Рамон в рейд возьмет!
- Не Рамон, а капитан Альмейда, Ротгер! - Юлианна Вейзель почуяла неладное стоило только увидеть племянника ошивающимся на кухне. - И что ты тащишь в корзине, неугомонное ты дитя?! Ротгер, милый, - госпожа Вейзель ласково улыбнулась и пригладила растрепавшиеся волосы Вальдеса, тот привычно подставился под руку и прищурил один глаз, как дворовой кот. - Рэй Аларкон - благородный господин, а не щенок, которого ты подобрал на улице. Изволь и принимать его, как подобает персоне его положения. Почему вы не спустились в столовую?
- Нее, - скривился Ротгер, пытаясь спасти корзину от незапланированной инспекции. - Там дядя.
- Достойный повод, - рассмеялась Юлианна и отпустила племяннику легкий подзатыльник. - Даром, что вымахал выше меня, ты еще такой ребенок. Ну, куда тебе в рейд? Чем только Курт думает?
- Я уже взрослый, - важно раздулся Вальдес ослабляя бдительность, и Юлианна тут же завладела корзиной.
- Что у нас тут? О, Ротгер, милый, ну что это такое? - возмущению госпожи Вейзель не было предела.
Через пять минут провизия была аккуратно завернута и упакована в корзину. Кроме того там появились вилки, ножи и пара высоких бокалов.
- Вот, теперь порядок. Пиво вам подогреют и принесут. Ротгер! - неожиданно взволнованно воскликнула тетушка. - Где твоя рубашка?
Вальдес тяжело вздохнул и повесил голову. Что бы там про него не говорили, но расстраивать тетушку Юлианну он терпеть не мог.
***
Филипп обнаружился возле стола в компании с одной из его книг. Ротгер прищурился и широко улыбнулся. Значит, не такой этот благородный рэй и зануда, если ему интересно, чем живет обитатель комнаты. Шали на плечах гостя уже не было. Согрелся?
- Я вернулся! - звонко гаркнул Ротгер, опуская корзину на кровать и выуживая из-под куртки нелегально вынесенную бутылку вина. На всякий случай, если Филипп откажется пить пиво. - Соскучился? Слушай, сейчас принесут эту бергерскую отраву, и можно подняться на заброшенную террасу. Туда давно никто не ходит, но я соорудил там стол и перетащил два кресла. Ее обвивает плющ, и оттуда видно море. Не замерзнешь? А, ничего, мы тебя тепло оденем!
Беззаботно болтая, он аккуратно складывал теплы шерстяной плед поверх корзины. После чего, наконеу, заметил, Какую книгу листает его гость.
- Нравятся? - подмигнул Ротгер. - На самом деле они намного красивей. Они вообще не такие, кук тут нарисованы. И с ними весело.

11

[Два дня спустя..]

- Все на борт! - хриплый голос боцмана разнёсся по причалу, согнав с настила пугливых чаек. - Отплываем через четверть часа!
Обиженные птицы кружили над "Марикьярой", истошно вопя и то и дело норовя испачкать снасти, припасы и головы снующих по верхней палубе и около корабля моряков. Филипп, не сводя взгляда с мелькающих между мачт серебристых крыльев, подышал на замёрзшие пальцы. Изо рта вырвалось белое облачко пара; оно погрело кончики пальцев лишь несколько секунд, и Филипп, поёжившись, спрятал руки в перчатках с отрезанными пальцами в карманы плаща.
За два дня, проведённые в Хексберг, погода так и не наладилась. Для привыкшего ходить в одной рубашке и штанах Филиппа холод оказался настоящим испытанием: приходилось таскать на себе кучи шмоток просто для того, чтобы не околеть. Хотя Вальдес с совершенно искренним выражением лица заявлял, что дни сейчас чрезвычайно тёплые для начала лета и им всем несказанно повезло очутиться в Хексберг в такое прекрасное время. Учитывая активность Ротгера, такое мнение Филиппа совершенно не удивляло. Особенно после того обеда на террасе и заявлений о том, что - как выяснилось - полумарикьяре знает каждую из девяти ведьм-кэцхен, живущих на Хексбергской горе.

- У Хэнни немного раскосые глаза, у Анни - самые длинные волосы. Мирра самая старшая и серьёзная, Тарри постоянно смеётся и носится по верхушке горы. В детстве мы с ней постоянно играли там в догонялки! - Вальдес, даже жуя, трещал без умолку, совершенно не заботясь, верит ли собеседник ему или нет.
Филипп отпил пива и жутко поморщился.
- Не нравится? - подмигнул Ротгер и получив утвердительный кивок со стороны Аларкона, с готовностью откупорил бутылку вина. Пока Филипп, свесившись с перил, тихо плевался, бокалы оказались на две трети наполнены потрясающим ярко-красным напитком.
- За судьбоносную встречу и мой разбитый нос! - глаза Ротгера сияли, когда он, посмотрев на и вправду живописный морской пейзаж, вид на который открывался с террасы, повернулся к Филиппу.
Молодой рэй, закутанный в тёплые вещи по самую макушку, ответил ему немного удивлённым взглядом, но на тост ответил. И, когда красное кэналлийское уже потекло по горлу, чуть не подавился, услышав:
- А когда с горы сойдёт снег, я познакомлю тебя с девочками.

- Отчаливаем через пять минут! - окрик боцмана заставил Филиппа вздрогнуть и нахмуренно глянуть на пустующий причал. Воспоминания о том обеде и двух совершенно безумных днях в компании с Ротгером отвлекли Филиппа от главного: он так и не заметил, как Вальдес пробрался на борт.
И пробрался ли?..
- Ждёшь Ротгера? - спросил стоящий рядом капитан, и Филипп кивнул, чуть прищуренно глядя на Рамона: капитан стоял, уперев руки в бока, прямо напротив восходящего солнца и казалось, что его плечи постепенно окрашиваются красным. Завораживающее, но пугающее зрелище. Недобрый знак. - Правильно. За этим сорванцом нужен глаз да глаз. Надеюсь, ты сможешь за ним присмотреть, чтобы он не разнёс корабль в щепки.
Капитан хлопнул Филиппа по плечу и, усмехнувшись, пошёл отдавать приказы об отбытии из порта, а его рулевой еле удержался от того, чтобы не приложиться лбом о штурвал.
Следить за Вальдесом, нести ответственность за его действия! Только этого не хватало!..
- И где же ты шляешься, собака бешеная? - отчаянно прошептал Филипп в холодное хексбергское небо.

Отредактировано Филипп Аларкон (2013-07-25 01:14:24)

12

Два дня пролетели, как два часа. Вальдес, кипя энтузиазмом и жаждой деятельности, исправно драил палубу, взлетал по вантам на марсы, помогал ставить паруса, по необходимости помогал чинить такелаж, пропадал то на баке, то на нижней палубе, заваливая вопросами канониров. Короче говоря, достал всех, от боцмана до последнего матроса. И, странным образом, завоевал любовь всего экипажа "Марикьяры".
За двое суток команда привыкла к непоседливому юнге, заразительных смех которого целые сутки напролет звенел с носа до кормы. Альмейда оказался прав: марикьярские гены взяли свое, из Вальдеса в скором времени обещал выйти отличный моряк. Море было у шалого хексбергца в крови.
Сам капитан так и не смог привыкнуть к этому "шилу в заднице", которому, казалось, все приказы были ни по чем. У Альмейды в прямом смысле болела от Ротгера голова. Парень просто не мог заткнуться, комментируя его распоряжения и задавая такую гору вопросов, которые заставляли капитана срочно ретироваться в каюту, спихивая эту чертову трещащую юлу на Аларкона.
Филлиппу, в отличие от капитана, бежать было некуда. Не бросать же в самом деле штурвал. Блондин переносил общество вездесущего хексбергца стоически, но боцман частенько подшучивал, что серьезная рожа рулевого только маска. Сам бы он уже точно вознес молитву создателю, чтобы это беспрестанно лыбящееся недоразумение смыло за борт первой же штормовой волной.
"Марикьяра" уже заканчивал рейд и повернул к Хксбергу, как вдруг сверху раздался крик марсового.
- По правому борту корабль!
- Квальдето цера! - Альмейда как раз поднялся на палубу. - Чей?
- Дриксы, капитан!
- Какого Леворукого они делают в нейтральных водах? - Рамон взял подзорную трубу и широко расставив ноги, чтобы не хвататься за рангоут, направил ее в указанном направлении. Качка за последние несколько часов заметно усилилась, как и ветер, до предела раздувший паруса. - Убрать брамсели. Взять рифы!
- Есть, капитан! - заорал боцман и бросился передавать команду дальше. - Шевелитесь, кошки закатные. По правому борту гуси, видать, светит нам сегодня бульон из гусятинки.
Матросы радостно заорали и бросились выполнять команду. Двухдневная спокойная прогулка по морю, да еще и в штиль, порядком достала команду. Куда лучше шторм и добрый абордаж.
- Отставить! - зычный голос капитана перекрыл очередное завывание ветра. - Вальдес, на бак живо!
- Я здесь, капитан! - чуть не наголову Рамону свалилось счастливое растрепанное чудовище и уставилось на начальство полными обожания черными глазищами. - Мы будем сражаться, правда, капитан?
- Смотри, - едва сдерживая улыбку, Альмейда передал юнге трубу. - Что ты видишь, Ротгер?
- Гусиный паштет! - радостно осклабился юнга.
Матросы довольно заржали. Шутки нового юнги давно полюбились команде.
- Ротгер, - нарочито строго прикрикнул Рамон. - Хватит зубы скалить! Что ты видишь?
- Корабль дриксенского флота, - протянул Вальдес, всматриваясь в обводы судна. - Торговый... капитан! Это торговое судно!
В голосе юного моряка слышалос неподдельное разочарование.
- Именно! Успеешь еще абордажной саблей помахать. Филипп, - это уже Аларкону. - Закладывай вправо, меняем галс, возвращаемся в Хексберг.
- Но капитан, - заныли матросы, почуяв, что добыча ускользает из рук.
- Отставить. Мы на службе у соберано, а не талигский рейдер. А ни альмиранте, ни соберано не приказывали нападать на мирных торговцев.
Посчитав вопрос решенным, Альмейда кивнул Аларкону, хлопнул по плечу Вальдеса и отправился с инспекцией на камбуз.
- Филипп, ну, Филипп, - продолжал канючить Вальдес, вцепившись в широкий белоснежный рукав рубашки марикьяре, - ну откуда мы знаем, что он мирный? А вдруг это разведчик? А вдруг....? - договорить Вальдес не успел, кое-что другое уже отвлекло его внимание. - Филипп, а дай порулить!

13

[По прибытии в Хексберг]

Филипп тихо вздохнул и с недовольством посмотрел на своё отражение в кружке с вином.
В таверне, куда затащил его после рейда Вальдес, бокалов не оказалось - во вчерашней заварушке, по рассказам высокого усатого бергера-хозяина, бились не только бравые моряки.
Все столы были заняты, моряки шумели и смеялись, и это ужасно раздражало Филиппа. Казалось, что зал заполонили разномастные копии Вальдеса, которым только и надо было, что окончательно извести светловолосого марикьяре, и так забившегося в самый дальний и тёмный угол.
Как будто рейда было мало.
Несмотря на то, что команда приняла нового непоседливого члена очень радушно, это не отменяло ответственности, которую возложил на плечи Филиппа капитан - приглядывать за племянником Вейзеля. И, если сам Рамон мог просто-напросто сбежать от гиперактивного юнги, молодому рэю приходилось стоически переносить общество частенько надоедающего своими вопросами и предложениями Ротгера.
"Нет, капитан в шторм не распахивает рубашку и не служит запасной мачтой и аварийным парусом.
Нет, мы не будем идти на полных парусах между скал. И в щель между теми утёсами мы не пройдём. И не сможем пролететь над ними. Нет, Вальдес, я уверен в этом.
И не дам тебе порулить."
Но, как бы то ни было, в присутствии Вальдеса на борту были и определённые плюсы. По крайней мере, его безбашенная улыбка и шуточки нет-нет, да и вызывали улыбку даже у давшего себе зарок не реагировать на провокации Филиппа. Что уж говорить про остальных членов команды?
Филипп поднял глаза от кружки, выискивая в толпе моряков макушку племянника Вейзеля. В трактире, полном хексбергцев, Аларкон чувствовал себя не очень уютно. Ко всему прочему, один здоровенный рыжеватый тип со столика неподалёку как-то странно на поглядывал в сторону рулевого Альмейды и, облизывая блестящие от пива губы, что-то говорил своим товарищам.
Филипп старался отвлечься, то и дело прикладываясь к кружке и поминая ушедшего за закуской Вальдеса совсем не ласковым словом.
И, когда предки Ротгера уже жарились в Закате на костре из кошачьих хвостов, рыжий, захохотав и со стуком поставив кружку на стол, встал со своего места и, покачиваясь, прошёлся по залу. Громко рыгнув, хексбергская образина плюхнулась на скамейку прямо рядом с Филиппом.
- Кого-то ждёшь, златокудрая красотка? Эй, не смотри на меня так гневно! Твой дружок так долго не возвращается, ты скорее всего, заскучала. Давай я составлю тебе компанию... - Филипп, задохнувшись возмущением, и опомниться не успел, как его стеной загородили товарищи рыжего, а сам "кавалер", дыхнув в лицо рэя перегаром, потянул к нему свои руки.

Отредактировано Филипп Аларкон (2013-08-13 00:36:06)

14

- Ротгер, если хозяин узнает, мне влетит, - Мирра, хорошенькая кухарка из "Морского Волка", покраснела от удовольствия, заметив, что племянник известного во всем Хексберге генерала Вейзеля пялится совсем не на колбасы и пироги, а на глубокий вырез ее рубашки, позволяющий по достоинству оценить все прелести девушки.
Вальдес ей нравился, как и многим девушкам форта. Красивый, веселый, смелый, о нем уже сейчас рассказывали такие небылицы, что хотелось счастливо смеяться и густо краснеть, и слушать, слушать, слушать...
Ротгер был легкомысленным и ветреным, но каждая вторая девица в Хексберге спала и видела, как со временем это буйный шальной ветер угомонится, остепенится и, наконец, женится. И почему бы не на ней?
Мечтала об этом и Мирра. И плевать, что она на пару лет старше.
- Я же не прошу тебя даром, - Ротгер сделал большие просящие глаза и уставился на девушку. - Я заплачу. Просто дай из хозяйской кладовой, а не из общей, вот и все. Он не заметит. А я тебе вот что подарю, - Ротгер достал из кармана большую розовую жемчужину и протянул девушкек. Смотри, она такая же милая, как твои щечки, - и Вальдес, смеясь, наклонился и звонко чмокнул девушку в щеку.
- Ох, Ротгер...
***
Возвратясь в общий зал со вторым кувшином вина, племянник Вейзеля почувствовал висящее в воздухе странное напряжение. А потом увидел и услышал то, что его вызвало.
Ощерившись злой веселой ухмылкой, племянник Вейзеля двинул напролом, прямо в круг, образовавшийся вокруг Аларкона.
- Эта дама со мной, Айк. И она не танцует, - во всеуслышание объявил Вальдес и со всего размаха шарахнул пьяного громилу кувшином по башке.
Айк смешно крякнул и осел, потеряв сознание.
Моряки зло зашумели, надвигаясь на Вальдеса.
- Чего лезешь, мелкий?
- Слышь, кажись, это тот марикьярский щенок этой сухопутной артиллерийской крысы, Вейзеля.
- А, этот бешеный? Слышал...
- Слышь, пацан, дуй отсюда, пока уши не оторвали!
Переступив через тушу Айка, Ротгер подошел ближе к Аларкону и положил руку на плечо стоящего рядом с ним высокого моряка.
- Шли бы вы, парни, проспались. Уже парня от девушки отличить не можете. Не стыдно своих обижать?
Моряки дружно заржали, и в адрес Филиппа посыпались новые оскорбительные шуточки.
- Ну, ладно, - счастливо улыбнулся Вальдес, щуря почерневшие от злости глаза, - Я пытался по-хорошему, Леворукий свидетель!
И, притянув к себе за плечо моряка, от всей души врезал ему в челюсть. А спустя секунду почувствовал, как кто-то схватил его за руку и впился зубами в запястье.
Дрался Ротгер часто, поэтому потасовкой в таверне его было не удивить Другое дело, что сейчас он был не один, а с Филиппом, которого здесь не знали, поэтому отказывались принимать за своего. Если бы у него было время, он бы объяснил этим пьяным идиотам, что они пристали к самому рулевому Альмейды, вряд ли бы они посмели даже вякнуть после этого. Еще бы извинялись пол ночи и стол накрыли. Но после того, как он врезал тому здоровяку, его почему-то уже никто не слушал. Главное, он дал Аларкону возможность действовать, избавив его от Айка.
Вальдес дрался с той же радостной неадекватной улыбкой и с такой же самоотдачей, с какой брался за все, что ему нравилось.
- Мужики, да он точно бешеный какой-то!
Ответом был заливисты злой смех. Кажется, ему подбили глаз. Ничего, добрые абвении дали ему второй.
- Филипп, к выходу! - Ротгер время от времени находил друга взглядом. Аларкон отменно дрался. Да уж, тому, кто посмеет обзывать его девчонкой, точно не поздоровится.
Они уже были на полпути к выходу. И тут очнулся Айк.
Дальнейшее Ротгер помнил смутно.
Кажется, они все же пробились и даже смогли выскочить из таверны, смутно припомнилась Мирра, взволнованная, заламывающая руки и сующая им огромный сверток, из которого торчали бутылки. Его заказ. Надо же, молодец девочка, не забыла.
А потом они кое как доплелись до реки и рухнули на песок под раскидистым деревом.
- Ты как? - прохрипел Вальдес, тяжело дыша, и сплевывая кровь.
Дышать было откровенно больно и лень, а на теле, казалось, не осталось и живого места.

15

- Терпимо, - Филипп вытер тыльной стороной ладони выступивший на лбу пот, перемешанный с кровью. - Бывало и хуже.
Дрался молодой рэй начал ещё с младых ногтей. Марикьярская кровь и темперамент даже несмотря на внешнюю непохожесть молодого моряка на своих друзей, всё же давали о себе знать: если собеседник хоть чем-то задевал чувства Филиппа, Филипп задевал нос собеседника. Кулаком.
Мать быстро смирилась с тем, что её старший сын постоянно приходит в крови и рвёт рубашки; отец же поначалу устраивал отпрыску взбучки за недостойное поведение, а потом, видимо, смирившись, только хмурил тёмные брови.
Филипп повернул голову и внимательно посмотрел на Вальдеса. Бергер замечательно показал себя в той потасовке.
Весь в крови, с подбитым глазом, постепенно наливающимся багрянцем, племянник Вейзеля фривольно развалился под деревом и отдыхал, переводя дыхание. Филипп же отделался многочисленными синяками и разбитой губой, подранными штанами и содранными костяшками пальцев. Аларкон еле слышно зашипел, сжимая и разжимая руки - благо, штурвалу нужна только крепость ладоней.
С реки подул прохладный ветер. Рулевой Альмейды поёжился: на нём не было куртки, она осталась висеть на спинке стула, которым он накрыл кого-то из напавших моряков. Благо, это было легко: его в этот момент отвлёк Ротгер.
- Холодно, - коротко бросил Филипп, заводя руку за себя и нащупывая горлышко бутылки. Благоразумный и запасливый Вальдес позаботился об успехе их неожиданного пикника. И Филипп был ему благодарен: даже если откинуть холод, пить из горла было приятней, чем из пивной кружки. - Надо бы развести костёр.

Отредактировано Филипп Аларкон (2013-08-25 23:49:08)

16

- Зачем? - отмахнулся от предложения марикьяре Вальдес и кивнул на бутылку, которую Филипп держал в руке. - Есть вино. Сейчас обмоемся, приведем себя в порядок. Главное, на глаза тетушке не показываться. Она у меня знаешь какая? - Ротгер закатил глаза и тихонько взвыл. - Убить не убьет, но нравоучения на целый вечер обеспечены. Ух ты, какой шикарный синяк! - восхищенно присвистнул внук Вейзеля, наклоняясь к Аларкону и касаясь холодными пальцами скулы молодого человека.
Прикосновение вышло неожиданно бережным и осторожным. Нимало не смущаясь неожиданно возникшей близости, Вальдес широко улыбнулся.
- Ювелирная работа!
Вальдес отнял руку от лица рулевого «Марикьяры» и, вскочив на ноги, бросился к реке отмывать следы крови с лица и одежды. В отличие от Аоаркона, он привык к  суровой хексбергской погоде и мерз не так сильно. По крайней мере, не видел ничего страшного в обветренных губах и покрасневшей коже. Это девушки пусть беспокоятся о своей красоте, а они - настоящие мужчины, им не страшен мороз и ветер.
Но быстрый взгляд, брошенный через плечо на рулевого Альмейды, немного уняо боевой пыл и пробудил зачатки совести.
- Слушай, Филипп, - Вальдес сбросил с себя куртку и накинул ее на плечи Аларкона. – Пойдем к нам, переночуешь у меня в комнате, кровать большая, поместимся как-нибудь, ну, и лучше, чем на постоялом дворе. Там и обогреемся, и выпьем. Тетушка наверняка что-нибудь вкусное на ужин приготовила. А ты у меня весь дрожишь, мне уже стыдно как-то. Ну, давай, а? Всю ночь будем болтать. Я тебе такое расскажу! – Вальдес состроил загадочную мину и подмигнул. – Только, чур, локтями не пихаться и одеяло на себя не перетягивать. А вообще, ладно, пихайся, разрешаю, я постоянно верчусь во сне, так что если что, без обид.
Так, без умолку треща, Ротгер поволок замерзшего рэя в дом Вейзеля, на ходу здороваясь с прохожими и подмигивая всем без исключения встречным девушкам. Те хихикали и махали вслед, но почему-то больше Аларкону.

Спустя пару часов, беспрестанные причитания тетушки Юлианны, сытный ужин и бадью с горячей водой, в которую их, не слишком церемонясь, засунули вдвоем, товарищи по несчастью угнездились в комнате Вальдеса в компании нескольких бутылок вина, припрятанных запасливым Ротгером и вороха шерстяных одеял, большинство из которых племянник Вейзеля заботливо накинул на Аларкона.
Сам Ротгер в бриджах и рубашке навыпуск сновал по комнате, сгружая на кровать оставшиеся одеяла и сооружая из них нечто наподобие вороньего гнезда. С лица Вальдеса не сходила шалая счастливая улыбка.
- Ну что, согрелся? Наливай, - закончив возиться, молодой человек плюхнулся на кровать рядом с Аларконом и накинул на себя одеяло.

17

Филипп, изредка косясь на на чисто вымытого, но от этого не менее побитого Вальдеса, разлил вино по кружкам и подал одну хозяину комнаты.
Аларкон с самого начала был против идеи ночёвки в доме Ротгера, но бергер и слушать его не хотел. Правда, дора Юлианна не стала сильно отчитывать юношей, а лишь вымыла и смазала ссадины чем-то противно щиплющим. Да и ужин был сытным и горячим, но сбитые костяшки нестерпимо ныли, а держать ложку и кружку правой рукой было настоящим испытанием для юного рэя.
- У вас тут так холодно, что и одеяла не спасают. Наверное, зимой вы тут все завёрнутые в шкуры ходите, - отпив немного вина, пожаловался Филипп, правда, немного покривив душой: он по-тихоньку привыкал к особенностям местного климата, всё же, вода в шторм тоже не парное молоко.
А вот то, что жизнь Филиппа после знакомства с Вальдесом превратилась в шторм, было очевидно и так.
- Дора Юлианна очень добра и гостеприимна, зря ты говорил, что она будет сильно полоскать нам мозг. Даже накормила. Кстати. Ты же вроде сам родился не в Хексберг, так ведь? Тогда почему ты живёшь с дядей, а не с родителями? - вопрос прозвучал не очень тактично, но любопытство мучило Филиппа уже несколько дней кряду.

Отредактировано Филипп Аларкон (2013-09-22 20:58:50)


Вы здесь » 99 дверей » Отблески Этерны » Ведьмина гора.