http://99doors.at.ua/99_dis_old/oldstyle.css
http://99doors.at.ua/99_dis_neutral/newstyle_neutral.css
http://99doors.at.ua/99_dis_ettnhm/ettenheim.css
http://99doors.at.ua/99_dis_fest/New_year_2013.css
http://99doors.at.ua/Eclipse_d/style_white.css
http://99doors.at.ua/Eclipse_n/eclipse.css
http://99doors.at.ua/99_2014/99-2014.css
http://99doors.at.ua/99_2015/99_2015_vesna.css
Вверх страницы
Вниз страницы

99 дверей

Объявление


Форум для тех, кто любит играть.
Нет анкет. Нет ограничений. Только игра.

18+
Полезные ссылки:
FAQ
Обратиться к игрокам
Шаблон оформления шапки
Оставить заявку на игру
Почитать закрытые разделы:
лог: Читатель
пасскей: 1726354


Вопросы и обсуждения
► Если не пришёл пароль после регистрации: • вам сюда.

Каталог: партнеры

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » 99 дверей » Компьютерные игры » Outlast: Other history


Outlast: Other history

Сообщений 31 страница 33 из 33

31

Шум в голове, нараставший волнообразно, словно прибой, прорвал плотину тишины, отгораживавшей Эдварда Глускина от того, что нашептывало и подсказывало мгновения назад, затопив всю его черепную коробку белым шумом, схожим с визгом болгарки, разрезающей толстый стальной лист, тисками сжав голову со всех сторон, отдаваясь в висках тяжелым сердцебиением. На мгновение в глазах у аналитика потемнело, он перестал слышать что либо и только белые всполохи разливающихся, словно близнецы, пятен, возникали перед глазами, сливаясь с пульсирующим, рвущим голову шумом в сияющий дуэт.
Следователь не видел ничего, что видел сейчас Эд, не слышал ничего из того, что слышал сейчас Эд, и вряд ли в его черепной коробке так же настойчиво как в голове Эдварда разносилось кричащее эхо боли, в ту секунду, когда мир для Эдварда утратил цвет. Он не понимал, что происходит, как не понимал, почему осекшись на половине слова его подозреваемый схватился за голову, а на белоснежном, почти голубом от холодного света дневных ламп, лацкане рубашки допрашиваемого расцветают красные пятна крови, почему яркие пятна крови разбиваются о зеркальную поверхность блестящего стального стола.
- Мистер Глускин? - в голосе офицера послышалось неподдельное беспокойство, высокий мужчина со шрамом дернулся, все еще сжимая голову огромными ладонями, тяжело опираясь локтями на стол, лужа под лицом аналитика нарастала как наполняющееся ливневыми дождями сезонное озеро в саванне. Скрип ножек тяжелого железного стула, рука падает на стол и офицер уже не сидит напротив, а откидывает назад на спинку стула высокого черноволосого мужчину, - Мистер Глускин? Черт побери, позовите врача! - кричит он уже в зеркальное окно, видя как светлые некогда глаза почернели до ужасающей пустоты, слепящий свет дневных ламп казалось мог просветить их до красноты, офицер отшатнулся, увидев как наливается на лице подозреваемого багрово красным шрам, - Быстрее я вам говорю!
Дверь в допросную распахнулась на пороге появился врач.
- Мистер Глускин!
- У него обморок, что вы ему давали? Кофе? Сколько он выпил?
- Три, может три чашки?..

...
Ты должен ее спасти, Эд, мальчик мой, ты должен ее спасти, - визг бензопилы за дверями, сколькие от крови пальцы цепляются за холодный металлический хирургический столик, переворачивают его, инструменты сыпятся на пол, сильная рука опрокидывает назад. Два призрачных глаза заглядывают ему в лицо, когда его снова прошивает боль, его шьют как костюм, - Она не понимает, что все мы теперь одна семья, ты должен вернуть невесту, Эд, мальчик мой. Он не должен ее забрать.
Я никому ее не отдам.

Глаза моргают, огромное тело вздрагивает, кашляет, делая глубокий вдох и Эдвард Глускин снова опирается о ледяной стол локтями, тяжело вдыхая и выдыхая, покрываясь холодным потом. Врач, стоящий в стороне отряхивает руки, оттирает пальцы от крови.
- Вы здорово нас напугали, мистер Глускин, - спокойно говорит врач, сжимающий пальцами планшетку с протоколом допроса офицер, наконец отходит от стены, выдыхая с некоторым успокоением.
- Не то слово, Док, Мистер Глускин, с вами часто такое случается?
- Что? Простите джентельмены, что со мной случилось? - хриплым голосом переспрашивает Эдди, все еще не понимающий, приснилось ему это бледное, болезненное лицо с призрачными глазами или он действительно видел как его шьют заново в месте, пропахшем гнильем и смертью. Серые лица полисменов, говорят ему о том, что он никуда не выходил. В горле саднит от влаги, на языке привкус металла, словно он наглотался крови, рубашка... - О господи, простите, у меня был приступ?
- То есть, с вами уже такое случалось. Посмотрите на меня пожалуйста, - один из полисменов светит ему в глаза, считает пульс, - И часто с вами такое бывает?
- Признаться, не бывало уже месяца три, - от неожиданности он моргает, хочет закрыть глаза рукой, но оказывается остановлен твердой рукой врача, теперь-то он понимает, кто перед ним, - простите, что заставил вас волноваться, у меня сотрясение мозга, врачи говорили мне, что время от времени это может повторяться.
- Вам нельзя испытывать стресс и пить много кофе, - врач отпустил его руки, посмотрел на офицера через стол, - Я бы рекомендовал отпустить мистера Глускина домой, если вы с ним закончили и больше не предлагать ему этот дерьмовый кофе, который вы разливаете всем гостям, вы чуть не отправили его на тот свет своими допросами, - офицер кивнул, печально усмехнувшись, Эдвард непонимающе посмотрел на врача, - меньше стресса, больше сна, мистер Глускин. Вам очень повезло, что я был на месте, надеюсь, больше не увидеть вас среди своих пациентов.
Когда врач покинул помещение, Эд снова посмотрел на офицера, который перелистывая протоколы, стоял теперь рядом с ним, утратив какую-либо склонность к соблюдению протоколов.
- Я не знал, что в отделениях есть врачи на случай необходимости проведения реанимации.
Офицер усмехнулся, пролистал протокол до места с подписями, положил его перед Эдвардом.
- А у нас его и нет, это судмедэксперт, и вы первый за долгое время его живой клиент. Прочитайте, пожалуйста протокол, мистер Глускин, если вы согласны с показаниями, поставьте свою подпись и на сегодня можете быть свободны.
- Спасибо, офицер.

Свое плачевное состояние он оценил уже только когда уходил. Багровый от прилившей к лицу крови, шрам, налившийся кровью глаз, краше он себя помнил только тогда, когда посмотрел на себя впервые в зеркало в машине будущего шефа. Как такое страшилище босс не побоялся взять в машину - оставалось загадкой, но текущее состояние его удручало не меньше, чем прошлое. День был упущен, потерян. Странные видения, голоса в голове не давали покоя, и Эдди уже сам не был уверен в том, что не сделал с проклятой Мирандой того, в чем его обвиняли. Последней каплей стала новость, о том, что тело должен был опознать Парк. Как он сейчас? Где он сейчас?
Глускин вышел на крыльцо под холодный вечерний ветер и глубоко вдохнул. Он должен выпить, хорошо бы надраться и забыть весь этот чертов день, но завтра на работу, и он не может себе позволить распускать больше слухов, чем было рождено сегодня. Его сотрудники не должны думать, что их босс убийца. Он не убийца.
- Я ее не убивал, - тихо самому себе сказал Эдди, растирая лицо руками, - Я же не сумасшедший, зачем бы мне это могло понадобиться?
Она была шлюхой. Уродливой, грязной тварью
- Черт, мне надо выпить, - Эдди посмотрел на часы на руке, измазанные в его собственной крови и горько усмехнулся, он еще успевал до закрытия алкомаркета, а вот лицо продавца ему еще только предстояло увидеть. Отвернувшись от парапета, к которому он вышел, Эд все же заметил стоящего на крыльце возле стены Вейлона, обнявшего самом себя, словно пытающегося согреться.
- Вейлон? - от неожиданности проговорил Эд, осекся, поняв, что собирался сделать к нему шаг на встречу, опустил взгляд, в растерянности пытаясь найти себе подсказку о том, что сейчас сказать где-то на полу, но через мгновение снова уже посмотрел на стоящего возле стены Вейлона и тихо ему ответил, - Мистер Парк, я соболезную вашему горю, - Утрате Миранды? Нет, он соболезновал разрушенному миру Вейлона, у которого все пошло наперекосяк, стоило в его жизнь ворваться Глускину, Глускину в окровавленной рубашке, без памяти и с немотивированным желанием оберегать этого хрупкого, изящного, но сильного молодого мужчину, который свел его с ума одним своим видом. Одним своим запахом.
В рубашке и джинсах, отметил он про себя, отчего-то испытывая облегчение и ... радость?
Как ты прекрасна дорогая.
[AVA]http://static.diary.ru/userdir/9/4/1/4/94140/83070473.jpg[/AVA]

32

Насколько давно вы ощущали, как в вашей голове что-то вертится? Будто там поселился большой и толстый червь, который не просто упрямо колупается среди ваших мозгов, но еще и вынуждает ежиться от неприятного ощущения. Вынуждает морщится от склизкого, преследующего чувства копошения. Мысли словно собираются в единый комок и вращаются, перевариваются, лениво, как стайка личинок, переползая из угла в угол и отваливаясь от общего кома. Ощущение в высшей степени противное.[AVA]http://s020.radikal.ru/i706/1506/4f/5c2bcaf307e8.jpg[/AVA]
У него болела голова. Больше, чем он мог бы обрисовать, назвав данное явление мигренью. Вейлона по настоящему мутило от смеси страха и переживаний, надежды на мирный исход. Ему давно казалось, что всю надежду он потерял вместе со своей семьей, с теми беззаботными днями без Маунт-Мессив. И это было вполне логично. Пережив все возможные ужасы не-классической психиатрической лечебницы сложно было вообще верить во что-то, кроме подвижности собственных ног. И однако... Парк как никогда надеялся на более-менее хороший исход. В котором ему не придется пережить все те кошмары снова, в котором не будет скорого конца, обвенчанного его собственной кровью.
Новая, мягкая к телу, флисовая рубашка приятно согревала, успокаивала текстурой ткани, которую можно было слегка перебирать пальцами. Айтишник отвлекался на это простое действие, приобняв себя за плечи. Томительное ожидание сводило с ума, будоража самые дальние уголки сознания. А вдруг Эдди все же все вспомнил? Вдруг он прямо сейчас вырезает весь полицейский участок, тихо напевая излюбленную песню?
Парень как-то резко мотнул головой, стряхивая наваждение и смолянистые запахи смазанных старых швейных машин. В этот же момент он услышал до боли знакомый голос, в первые секунды готовясь встать в оборонительную стойку. Пусть отношения с Мирандой и желали лучшего, пусть они были искусственным плодом эгоизма Парка, но все же что-то от близости, настоящей близости, было между ними. И это на несколько секунд обязывало опасаться того, кто все же мог ее убить. Но отчего-то именно сейчас Вейлон действительно перестал по-настоящему бояться. При виде Глускина, с этими его лопнувшими капиллярами и кровью на рукаве, парень наполнялся каким-то доселе неизвестным спокойствием. Очевидные ранее ассоциации не мешали разглядывать уставшее лицо со следами переживаний, искреннего страха за саму возможность подобного убийства. Этот взгляд давал парню уверенность в том, что аналитик не убивал. Все же наивная надежда, неизвестно откуда взявшаяся, была взлелеяна ситуацией.
-Соболезнования, пожалуй, нужно приносить ее матери, -его собственный голос звучал, как из под воды, гулко и очень нечетко, -Но я это уже сделал, -отстраненность, вновь появившаяся во взгляде и позе, заставившая парня отклониться от собеседника, звучала и в голосе, но не представляла привычной негативности. Убитый неожиданностью и всей ситуацией, Парк наконец-то перестал давать прошлому ход в нынешний момент, даже если временно.
-Мисте... -начал было с серьезностью тот, немного запнувшись от противного скребущего ощущения на душе, -Эдвард, я рад, что вас отпустили, -...потому что в ином случае я был бы следующим, услужливо пронеслось в сознании, но, волею случая, не было озвучено.
Рябь в глазах сама по себе исчезла, а айтишник и не замечал этих перемен. Шум в голове выровнялся, став фоновым, словно кто-то убрал громкость старого радио. Картины ужасной расправы, фантомная боль в ранее сломанной ноге - все это утихло, ушло с приходом мужчины. И невиновностью в его глазах. Отчего-то именно в данный момент ему не приходили в голову мысли о том, что это может быть лишь хитрость, коварный ход истинного маньяка. Усталость прошедшего дня обрушилась слишком быстро, чтобы осознавать и продумывать что-то еще и поддаваться панике.
-Кхм... -блондин потупил взгляд, прикрывая глаза в тяжелых раздумьях, колупавшихся в черепе уже птеродактилем, -Как вы смотрите на перспективу выпить? Под выпить я подразумеваю напиться в хлам.
Не поднимая взгляда, наполненного чем-то гулким, пустым и боязливым, он словно бы прочистил горло в неуверенности. Воспоминания. Ни одно не покидало его. Но, кажется, задняя мысль была лишь о том, что лучше оказаться у экс-маньяка на хорошем счету... чем как-то иначе. Или же просто воспоминания меркли в сравнении с бледным, изуродованным телом молодой девушки. И пусть Вейлон не любил ее на самом деле, но не мог просто проигнорировать тупую боль в груди, ноющую от чувства вины.

Слово за слово, а быть точнее неловкость за неловкостью в череде удивления, но все же они с Глускиным оказались в квартире, с початой в пути бутылкой горячительного, согревающего связки так, как не смогло бы ничто другое. Что удивительно, айтишник настолько уверился в своих надеждах, что позволил экс-маньяку оказаться именно у него дома.
Но душа так или иначе словно утихала, обволакивалась жаром, отпуская тревоги и притупляя границы страха. Сознание загнанного кролика размывалось, оставляя только истинных дух авантюрного парня. Давно забытый и потерянный дух искренности, разящей чистыми смешками и спокойствием. Только ради этого чувства покоя, ради отсутствия страха на эти мгновения забытья, он пил в самом начале. И оттого повторение старого пути казалось ироничным, но забавным. И даже тени недавнего прошлого как-то уверенно прятались за светом от этого огнива из спиртного.
-Полагаю, надо все же раздеться и найти тару, -уже несколько хмельно кивнул тот сам себе, принимаясь неловко снимать кеды, привычно сминая задники у новой пары.

Отредактировано Morgan (2017-01-01 23:41:41)

33

[AVA]http://static.diary.ru/userdir/9/4/1/4/94140/83070473.jpg[/AVA]
Очередь слов, неловких фраз, сомнений. Этот день готовился свести его с ума. Они покинули участок, дошли до ближайшего алкомаркета, где купили бутылку виски. Он надолго запомнит этот взгляд, которым его одарил кассир в магазине. Чистейшее отвращение и ужас. И только Вейлон смотрел на него так, словно не замечал ни крови на лице и воротнике рубашки, ни красного уродливого шрама на пол лица аналитика. Когда расчётный счёт Глускина опустел на пару сотен, а их руки отяжелели на несколько литров, был глоток виски из горла на крыльце, трёхминутный разговор на крыльце магазина ни о чем, ещё несколько глотков, а затем они двинулись в сторону района, который был плохо знаком Эдди, но прекрасно известен Парку. И все в этом было каким-то неправильным, искорёженным, сбитым с толку. Они не должны были идти вместе из участка, они подозреваемые в убийстве бывшей Парка, им не стоит напиваться - потому что завтра им обоим на работу. Но они идут, погода портится и моросит мелкий, мерзкий дождь, а они продолжают пить.
В какой-то момент они оказываются в подъезде, поднимаются на 3? 5 этаж? Какая к черту разница, Вейлон копается ключом в двери, а у Эдди впервые за несколько месяцев, несколько месяцев его новой жизни, не болит голова.
- Раздеться и найти тару, признаться, я уже привык к горлышку бутылки, - "Раздеться, кто бы мог знать, как многогранно может быть это невинное предложение," - отставив пакет с бутылками и бутыль виски на пол, Эд присел, чтобы развязать шнурки на ботинках. Пальцы дрожали, путались в узлах, но Эд с невозмутимостью изваяния продолжал распутывать собственные узлы, пока он ковырялся со шнурками, Вейлон умудрился найти стаканы. Сбросив в конце концов ботинки, Глускин прошёл в комнату, которая, наверное, должна была оказаться гостиной. Полумрак комнаты озарялся редкими уличными фонарями, он пошарил рукой по стене в поисках выключателя, под пальцами щёлкнул пластик, загорелся свет, Эд зажмурился, обводя помещение взглядом.
- Хорошая квартира, Вейлон, где же наша "тара"?
И все же, все же все шло правильно.


Вы здесь » 99 дверей » Компьютерные игры » Outlast: Other history