http://99doors.at.ua/99_2015/99_2015_vesna.css
http://99doors.at.ua/99_dis_neutral/newstyle_neutral.css

99 дверей

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » 99 дверей » Компьютерные игры » Detroit: Become Human [XENO-AU]


Detroit: Become Human [XENO-AU]

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

#приватная_игра
#convin
#AU
#XenoConnor
#https://twitter.com/CreatureXIII  - avatar

Это был достойный бой.
Около десятка Yautja высадились на планете. Каждый из них способен был убить по дюжине ксеноморфов, и они делали это не раз. Возможно, так этот подвиг воспевал их народ в легендах, но Коннор видел, что происходило на самом деле.
В этом лагере давно не было Чужих, несколько сотен лет. Те редкие следы, что оставались от присутствия алиенов системы Дзета Сетки давно были разобраны по лабораториям и изучены, распылены на цепочки ДНК, восстановлены, перепутаны и реконструированы…
Людьми.
Человеческое поселение появилось здесь всего двести лет назад. Эти приезжие были не в пример осторожнее предшественников: никто не подхватил лицехвата и не вдохнул отравленные споры. Никто не дал повода самому совершенному биологическому оружию во вселенной вырваться на свободу и мгновенным страшным серпом восстановить экосистему LV-762 скашивая с нее все пришлое, чужеродное. За минувшие годы люди много, чему научились. Больше не пытались клонировать алиенов, убедившись в их полной неподконтрольности и хищном интеллекте, намного опережавшем человеческий. Но не оставили попыток использовать то, что было найдено на скудных обломках некогда великой цивилизации.
На момент атаки Хищников прототип новейшего, совершенного оружия KONN-0R-51 как раз готовился перейти в завершающую стадию тестирования. Переведённый из глубокого стазиса в фазу быстрого сна, он напоминал бы человека, если бы не чёрная, маслянистая броня, органическая с углеродной структурой, выдерживавшая давление более ста атмосфер, перепад температур от абсолютного ноля до нескольких тысяч градусов, и прямое попадание бронебойного патрона пятидесятого калибра – правда, длительные воздействия и неоднократные попадания все равно кончались плачевно как показал опыт предыдущих пятидесяти моделей. Кроме прочего, броня переходила в хвост – несколько метров, находящийся в постоянном движении и потрагивавший даже во время стазиса. Прототип невозможно было перепутать с человеком – хотя создатели и постарались вложить в него максимум антропоморфности, не в ущерб природным преимуществам ксеноморфа.
Его стоило бы выпустить сразу: при виде давних врагов отработала нужная цепочка генов, а мастерство создавших его людей и впрямь было выше всяких похвал. Единственное, что люди не учли при разработке аналога Чужого -  это давних врагов Чужих, Yautja, имевших самое совершенное оружие против далеких предков прототипа KONN-0R-51. Когда один из последних оставшихся в живых учёных отчаянным жестом все же запустил активацию прототипа, на базе практически не осталось тех, кто мог бы противостоять Хищникам. Коннор  - так ласково называли пятьдесят первого создатели – тоже не мог, учитывая изначально неравные возможности и количество, но противостоял  - и весьма успешно. Не без неожиданной помощи людей – как ни странно, без боевых навыков – учёные, что с них взять, - но оказавшихся весьма полезными своей изобретательностью. И все равно: Хищники против людей – это бойня. Коннор видел это и единственный достойный бой, случившийся на базе LV-762 – был его собственный бой.
Из которого он вышел победителем.
Единственным выжившим.
Впрочем, последнее какой-то период было под большим сомнением.
Он практически не помнил всего, что происходило дальше. Кажется, база успела отправить сигнал бедствия. Кажется, в этой глуши нашёлся корабль, принявший его. Кажется, кто-то прилетел.
Коннор мало понимал, что происходит – но очень быстро учился.
Коннор знал, что стоит держаться людей. Не всех, но на нужных у него было чутье.
Коннор понимал, что остаться на LV-762 – обречь себя на верную, мучительную смерть, которая, учитывая его биологические показатели, растянется на сотни и тысячи лет.
Все это сложилось в простое и показавшееся изящным решение: проникнуть на корабль, глубже, в тепло, свернуться в месте, куда никогда не ходят люди, ввиду повышенного радиационного – такого приятного Коннору – фона: вокруг реактора, обвить его длинным хвостом.
И уйти в спасительный стазис, надеясь, что в благоприятных условиях повышенная регенерация сделает свое дело.

2

Рид был уверен, что сектор М7 системы Дзета - самый скучный из всех секторов во всех ближайших галактиках. Скучнее даже секторов М6 и М5 - там ему хотя бы пришлось помаяться, проходя пояс астероидов и огибая по краю белого карлика с зашкаливающей массой и силой притяжения. Тут же не было даже этого, как впрочем, (а это Рид узнал уже из инфонета) и хоть немного разумных форм жизни, кроме самого Гэвина - а значит, не было и свойственных разумным формам жизни индивидов, считающих себя умнее других, и как следствие пытающихся этих других наебать, ограбить или убить.
И он бы не согласился на патруль в этой системе, если бы у него был выбор. Выбора, к сожалению, капитан ему не дал – стоило галактическому копу возмутиться, как тот припомнил все Ридовы косяки за последний год и пригрозил сослать в патруль наземный. И теперь Гэвин мотылялся по системе Джета, ковыряясь в носу и в двигателе с переменным успехом, ждал истечения его месячной смены, и надеялся, что между нарядами удастся выкроить время и слетать на Новый Детройт.

Сигнал бедствия поступил, когда Гэвин решал, перебрать ли запасной усилитель, или оставить это дело до ближайшей стоянки на твердой земле. Рид подорвался, едва ли не обрадовавшись чужой беде – нехорошо, конечно, но вторая неделя на корабле без единой возможности пристыковаться к какой-нибудь орбитальной станции, размять ноги, накатить пивка и потрепаться с местными сводила его с ума. Сигнал явно шел с поверхности одной из планет: таких модуляторов на кораблях не ставят. И в общем-то планетарные разборки - не совсем его специальность, но здесь, походу, кроме него никто даже не почешется, поэтому Гэвин и рванул.
Прыжок по заданным координатам, несколько часов лету - и он на орбите небольшой зеленой планетки. Еще пара часов ушла на то, чтобы вычислить точку посадки и спуститься. Местность из иллюминатора его корабля показалась ему умиротворяюще тихой: зеленая – почти как на родине, трава, россыпь цветов, лес на горизонте. Все было настолько мирно, что он мысленно поругался на очередных шутников или косоруких туристов.
И только дождавшись отчета системы по атмосфере, и выйдя на поверхность, он понял, как ошибался. Тишина была не умиротворяющей, а зловещей. А россыпь бурых и синих брызг по зеленой траве - не цветами, а кровью и мельчайшими частями тел. Да, крови было очень много, и алой человеческой, и какой-то синей, инопланетной. Еще было много разорванных человеческих внутренностей – а, нет, не только человеческих, просто человеческие Риду было проще опознать.
Рид выругался и вернулся на корабль за запасной обоймой.
Потом установил маячок, чтобы спасателям (если вдруг таковые понадобятся) было проще найти место и сесть, с корабельного рупора оповестил о прибытии галактического патруля (это полагалось по протоколу, хотя в этот раз этот пункт Гэвин бы пропустил), и наконец оставил корабль и отправился на поиски выживших.
Он всегда считал, что у него стальные нервы и такой же бронированный желудок, но то, что он видел, пробираясь по территории лагеря, вызывало желание обогатить местную флору еще и своей микрофлорой. Тел почти не было – было мясо, и портативный анализатор показывал, что, это мясо находится в таком печальном состоянии уже больше суток.
Планетарные разборки – не его специальность, убеждал он себя, и все же пересек базу вдоль и поперек в надежде найти хоть кого-то живого. К сожалению, не нашел. К счастью, не нашел он и живых тварей, напавших на базу – пихать части их тел в портативный анализатор он не стал, но на всякий случай сделал несколько фото – для отчета.
Повторный сигнал бедствия он отправил уже с орбиты, где не было влияния атмосферы. Заодно понадобился и запасной усилитель: для надежности Гэвин подключил оба, так чтобы данные точно получили где-нибудь в центральных секторах. Потом составил подробный отчет для начальства, и задал курс к краю системы, где располагался стационарный патрульный пост, единственный на ближайшие три системы: впрочем, даже несколько дней лету ничего не меняли: по дороге он все равно будет делать свою работу – то есть фактически бесцельно дрейфовать от М1 до М10 и обратно.

Увиденное на планете, конечно, произвело неприятное впечатление, но Рид, в общем, не первый раз сталкивался с подобным зверствами. И обычно это не мешало ему спать спокойно. Но не в этот раз.
Он стал просыпаться ночами. Подскакивал, словно бы от резкого звука, прислушивался – но ни черта не слышал. Потом шорохи стали мерещиться ему уже и днем. Сначала он списал их на неисправности корабля: тот был достаточно потрепан, чтобы издавать не только шорохи, но и проклятия в адрес своего чрезмерно рискового хозяина. На всякий случай, Рид проверил двигатель, прошелся с импульсной отверткой по всей электронной начинке, даже вентиляцию лишний раз продул.
Не помогло. Шорохи остались. Рид мысленно поклялся себе, что в конце месяца полетит не на Новый Детройт, а на капитальный тех.осмотр корабля.
А потом у Гэвина пропала упаковка хирургического клея. Он бы не заметил, если бы не полоснул себе по руке лазерным пинцетом, в очередной раз перебирая внутренности корабельной тепловой пушки (ее хватало на целых два выстрела до того, как Рид ее разобрал).
А еще через день Рид недосчитался одного ионно-водородного аккумулятора. Он точно знал, что у него осталось три, но в контейнере с инструментами и прочими подручными средствами лежало только два.
Гэвин напрягся, понимая, что тех.осмотром только корабля дело не кончится – вместе с кораблем нужно будет отбуксовать на проверку и собственную голову.

Отредактировано Gavin Reed (2020-08-23 14:59:05)

3

Биологическая часть восстанавливается относительно быстро – спасибо радиоактивному фону, стабильно держащемуся в ровной, необходимой для запуска усиленной регенерации, дозе. Срастаются сломанные кости, восстанавливаются мышцы, выбитые суставы встают на место: всего пара дней и мягкая начинка функционирует почти как новая – Коннор мониторит собственное внутреннее состояние и практически не находит, к чему придраться. Ему нравится этот реактор. Хорошее место, хорошая регенерация.
Хуже дело обстоит с повреждениями брони и просадкой в энергопотреблении грудного насоса, гоняющего по телу жидкий биокомпонент. Для заживления внешних углеродистых структур необходим или исходный материал, или замена. Или очень много времени: это Коннор знает интуитивно – памятью предыдущих пятидесяти версий. Вряд ли его разработчики подозревали о таких "побочных" эффектах воспроизведения клона в лаборатории, но сейчас эта "фича" оказывается весьма полезной, хоть и тащит за собой помимо плюсов очевидные минусы: Коннору не должны сниться сны, но они снятся. И, дергаясь из стазиса с вздыбленным гребнем вдоль позвоночника, выпущенными когтями и громким, угрожающим шипением, Коннор теряет несколько бесценных секунд, чтобы понять, что то, что он видел - нереально. Этого не происходило на самом деле - по крайней мере, с ним, с версией 51. Это... мешает.

Поскольку исходный материал остаётся далеко, да и непонятно - остаётся ли, или атака Yautja уничтожила все образцы, что были связаны с разработками прототипа KONN-0R - выбора у пять-один не особо много. Нужно найти способ залатать трещины в биоброне, чтобы ускорить их сращивание и пополнить заряд "сердца" - грудного насоса, отвечающего за бесперебойную циркуляцию биокомпонентов по телу: битва за пределами возможностей сразу после активации и стабильно держащийся у сотни уровень стресса выжрали почти половину ресурса, что ранее считалось технически невозможным - это Коннор знает из истории разработки, которую успел выкачать на внутренний носитель прежде, чем сбежать.
Нужно найти ресурсы. А, значит, осмотреться. И понять, наконец, где он.
Прежде, чем покинуть реактор надолго, Коннор присматривается к биоритмам на корабле. Все люди живут согласно биоритмам: это удобно для таких, как пять-один, не связанных ничем, кроме весьма редкой и часто игнорируемой необходимости уходить в стазис, но это он может делать в любое удобное для себя время.
На корабле - небольшом, относительно покинутой базы, довольно не новом - Коннор не знает, как охарактеризовать, но технологии его нового дома явно видали лучшие времена - всего один человек. Это удивительно - Коннор никогда не видел, чтобы люди по своей воле оставались в одиночестве. Без бронированных охранников или хотя бы спутников-дронов. Человек на корабле абсолютно один. Он и пилотирует, и разбирается с корабельной техникой. И он - единственный - прибыл на помощь по сигналу бедствия к умирающей базе. Совсем один. Не испугался. Без охраны.

Коннор не понимает. Он никогда не видел таких людей; его интерес так силён, что алиен теряет первоначальную мотивацию исследования корабля и поиска ресурсов, и посвящает практически все своё время наблюдению за человеком. Благодаря этому невольно все-таки исследует корабль: кроме всего прочего человек оказывается очень внимательным и не попасться ему на глаза иной раз сложнее, чем было с атаковавшими базу Хищниками. Коннор находит очень много мест, где можно укрыться и в конечном итоге обживает вентиляцию: удобная сеть шахт, абсолютно комфортная в те минуты, когда бдительный человек, совершенно невозможным образом почуявший Коннора, не решает сделать что-то, что чуть не выдувает свернувшегося клубком чужого из ближайшей шахты к ногам в высоких ботинках с надёжной шнуровкой. Чудом удаётся метнуться в параллельный тоннель и сбежать к реактору, переводя дух и пытаясь угомонить сбоящий грудной насос: с недостачей питания он все чаще работает с перебоями.
С человеком нужно быть внимательным - понимает Коннор. Он совсем не похож на то, что алиен видел раньше.
Он
завораживает.

Человек тоже живёт по биоритмам.
Они у него, конечно, странные: то он спит практически цикл (временные промежутки считаются на корабельном таймере, который Коннор обнаруживает во время второй вылазки), то практически два цикла упорно обследует корабль, попутно приводя в порядок нуждающиеся во внимании места и системы. Коннор следит за ним несколько циклов - и никак не может вывести закономерность. Кажется, что у человека совершенно неисчерпаемый внутренний резерв: Коннор не понимает, что является причиной такой кипучей деятельности, и ищет ответы в потребляемых человеком ресурсах – может, и ему подойдет? Во время одной из вылазок он рискует попробовать "пищу" человека, подозревая, что дело в ней - и долго отплевывается от забившей рецепторы и лабораторию гадости. Судя по составу - обычные белковые массы, присыпанные жирами и углеводами, ничего сверхъестественного, если сравнивать с теми данными, что остались от пребывания на базе - больше Коннору сравнивать не с чем. "Пища" из списка возможного тайного источника сил вычеркивается. Позже, оттуда вычеркивается и "пиво" - уловив момент, Коннор сует сегментированный язык в полупустую бутылку и тоже не находит в составе ничего сверхъестественного. Вопрос остаётся открытым.

Однажды Коннор рискует подобраться поближе - человек почти два с половиной цикла упорно работал над каким-то оружием, и теперь должен спать, как убитый. Алиен очень осторожно выбирается из вентиляционной шахты, чувствуя себя распластавшись по потолку в большей безопасности: удивительно, но для такого внимательного и чуткого воина (а человек определённо воин, об этом говорят множество прямых и косвенных признаков) – хозяин корабля довольно редко смотрит наверх, будто совершенно не ожидает нападения.
Или не боится.
Коннора боялись даже его создатели.
А человек - нет.
Это странно, учитывая то, что человек явно осведомлён о наличии на корабле пассажира, иначе зачем бы ему так своевременно ловить Коннора в шахтах вентиляции?.. Возможно, он хотел познакомится, но Коннор... Сам испугался и сбежал. Это было бы даже смешным – пять-один не испугался превосходящего по количеству и вооружению противника, но с этим человеком почему-то… смутился.
Если человек точно осведомлён о госте, но при этом он спокойно воспринимает эту новость, не выказывает страха, значит ли это, что он... разрешает остаться?.. Ведь человек не берет в руки оружие и не идёт к реактору, чтобы избавиться от Коннора, не вызывает его на поединок, не прячется, а живёт своей привычной жизнью – сосуществует практически бок о бок с военным прототипом и не выказывает агрессии - это же можно трактовать, как приглашение к миру?..
Коннор размышляет, приближается, струясь между потолочными креплениями и трубами, подолгу замирая в одной позе. Его выводы могут совершенно не соответствовать истине, но ему очень хочется верить в положительный прогноз. Потому что человек ему нравится. Потому что любопытство – интерес - очень сильные: человек спит, сняв свою броню, обманчиво-мягкий, но Коннор видит шрамы, покрывающие его рельефное тело.
Великий воин.
Это подтверждается тем, что стоит приблизиться ещё на полшага - человек резко открывает глаза и садится, а Коннор едва успевает размытой тенью метнуться обратно под прикрытие гостеприимной темноты вентиляционной шахты.
Очень чуткий.
Завораживает.

В одну из вылазок Коннор находит нечто клейкое, что отлично подходит для фиксации расколотых бронепластин. Без зазрения совести утаскивает находку к реактору и изводит весь тюбик на восстановление целостности биоброни. Чувствует он себя теперь намного увереннее, так, что решается ещё на одну вылазку - за аккумулятором для подзарядки "сердца". Человек замечает пропажу, но реагирует внешне спокойно, а скачущие физиологические и гормональные показатели Коннор считывает, но ещё не совсем понимает. У него есть определённая база данных по человеческим стандартам ещё с момента его пребывания в стазисе на разработке, но он не уверен, что для такого странного человека, как хозяин корабля, они применимы.

Впрочем, шанс собрать какую-никакую статистику предоставляется довольно скоро: Коннор чувствует приближение другого корабля.
Пусть и скрытого силовым полем, но у Коннора сверхчувствительные вибриссы на макушке, разнообразные, и часть из них рассчитана на восприимчивость к радиоактивным потокам: он не может видеть подходящий корабль, но ощущает создаваемые им помехи. Этот другой корабль смело маневрирует вплотную – так, наверное, ведут себя друзья, но Коннору очень не нравится то, что «друзья» до последнего прикрываются силовым полем. Когда он еще находился в стазисе – что не мешало пять-один воспринимать окружающую информацию – он слышал разговоры про каких-то «пиратов», прикрывающихся новейшими стелс-полями. Исходя из услышанного, ничего хорошего эти существа не несли. Возможно ли, что это не друзья?
Коннор торопливо скользит по переборкам к каюте своего человека, но тот именно сейчас крепко спит, не проснувшись даже на вибрацию, прошившую корабль от принудительной стыковки. Системы оповещения на корабле человека подавляются дистанционно – и теперь уже Коннор практически уверен, что к нему на борт вот-вот пожалуют не-друзья.
Человека надо разбудить, но Коннор все ещё волнуется прикасаться к нему. Длинный сегментированный хвост гибкой змеей выскальзывает из тёмного угла и кончиком подцепляет металлическую термокружку с водой, всегда так или иначе живущую у постели человека. Короткое, выверенное движение – и сосуд с грохотом летит в переборку, недостаточно, чтобы разбиться или сломаться, но достаточно, чтобы громыхнуть на весь отсек.

4

Досадные то ли глюки, то ли шутки космоса Рид последние дни ловит все чаще. Он слышал, что такое бывает от долгого пребывания в одиночестве, но верить в то, что у него поехала крыша, не хочет. Нет оснований: каждый из бравых защитников галактики сдавал тест на псих.пригодность к работе в космосе и, в частности, к длительной изоляции. И Рид его успешно прошел!
Поэтому, чтобы не накручивать себя заранее, он переключает все свое внимание на ремонт термопушки. И погружается в работу настолько, что видит ее даже во сне.
В его сне она почти готова: у нее новый мощный аккумулятор, несколько режимов, и даже инфракрасный предупредительный. Она может давать подряд целых десять залпов и чертовски нравится Риду. Ему не терпится ее опробовать, и он делает это прямо в рубке, подключая к генератору и нажимая на спуск. И только в самый последний момент понимает, что сейчас она разнесет ему нахрен корабль. Оглушительный грохот накрывает все вокруг, и Рид подскакивает… на собственной постели в холодном поту и с бешено колотящимся сердцем.
Пару секунд он переводит дух и приходит в себя, а потом корабль вздрагивает, а до слуха Гэвина доносится легкое гудение – совершенно точно не связанное с работой внутренних систем. И Рид подскакивает уже на ноги: бросается, как был в одном белье, к пульту управления, на ходу цепляя из-под подушки бластер.
Что блять происходит? Именно этот запрос он и направляет через комм иск-ину корабля, запрашивая статус. И останавливается, так и не добежав до рубки.
Корабль состыкован?! Какого хрена?
Следующий статус заставляет его резко повернуть в направлении шлюза: «нарушение целостности обшивки». Это он уже слышит и так: со швартовочным люком что-то происходит. Точнее, ясно что происходит: его блять ломают!
Неделю назад ему было скучно, и он надеялся встретить хоть каких-нибудь самых завалящих нарушителей? Что ж, можно радоваться: он, похоже, нарвался на пиратов. Еще лучше: он нарвался на очень уверенных в себе пиратов, которые не побоялись полезть к патрульному катеру. И которые теперь ломают ему шлюз!
А с дырой в корабле за пиратами не очень-то погоняешься…
- Открыть шлюз! – командует он иск-ину корабля.
И не раздумывая окатывает плазмой всех, кто из него появляется.
Вообще-то, палить плазмой на корабле, напичканном электроникой – заведомо рыть себе могилу. Надежную, обшитую дюропластом, могилу, которая будет дрейфовать в космосе до скончания веков (но после скончания своего хозяина). Но Рид заранее выставляет мощность на минимум (человека не убьет, но дезориентирует) и хорошо прицеливается.
В итоге, электронику он не цепляет, но «гостей», к его сожалению, оказывается несколько. Второму Рид дает в челюсть прикладом, третий дает Риду под дых. От удара четвертого Гэвин уворачивается, но получает болезненный пинок в спину и все-таки падает на пол.
- Ай-яй-яй, как негостеприимно, - слышит он сверху.
Его продолжают бить – уже ногами, не давая подняться.
- За нападение на патруль вы… - хрипит он, но закончить угрозу ему не дают. Слышится смех.
- За нападение на патруль мы получим патрульный корабль.
Их пятеро. Точнее пятеро ввалились ему на корабль: один – с разбитой Гэвином рожей, явно теперь желает отыграться. Второй все еще отходит от плазмы. Третий – явно у них за главного. И еще двое – один держит, второй бьет.  Возможно кто-то еще остался на пиратской яхте – но и этих достаточно, чтобы понять: шансы Гэвина можно оценить как ноль целых – ноль десятых.
- Есть кто еще на корабле? – спрашивает «главный».
- Ага… Барабашка в вентиляции живет! – рычит Рид, яростно продолжая попытки встать и снова получая по ребрам. Еще один удар прилетает по затылку и коп не договаривает, инстинктивно закрывая голову руками. Во рту – соленая кровь, и он плюет, метя в склонившуюся над ним харю. В ответ получает ботинком в лицо.
- Псина патрульная… - шипит тот с разбитой рожей.
А ведь говорил ему Фаулер – долетается он один. С напарником может быть и не проспал бы чужое приближение. Вот только какого хера корабль его не предупредил? Или у них глушилки и стелс-поле? Да уж, если так, то с напарником они просто подохли бы вдвоем. Но может хоть было бы не так досадно. И может не одному, а двоим бы зубы выбили.
- Босс, сканер показывает, что живых нет. С реактором только херня какая-то.
- Что ж, мы будем великодушны и никого не пристрелим, если ты нам скажешь коды доступа к твоему катеру. Мы их все равно получим…. Но так – мы позволим тебе сойти прямо на этой остановке.
Снова хохот. Рид изворачивается пинает ближайшего из пиратов под колено, выигрывая себе маленькое преимущество. Рывком бросается в сторону бластера, снова стреляет, и даже попадает. Но в следующую секунду оружие уже выбивают у него из рук.
- Да вырубите этого бешеного уже! Или вышвырните его сразу за борт, раз он отказывается от нашего щедрого предложения.
Гэвин чувствует, что его куда-то тащат, пытается вывернуться и получает еще раз – в этот раз по голове. И в этот раз сознание наконец уплывает в темноту.

Отредактировано Gavin Reed (2021-09-02 00:43:52)

5

Не-друзья.
Они не нравятся ни Коннору, ни хозяину корабля: тот мгновенно переходит в боевой режим, хотя без своей съемной брони и остаётся мягким и уязвимым.
Конечно, достойный бой становится недостойным. Не так быстро, как случилось на родной базе Коннора, разумеется. Более того, человек-с-корабля дерется настолько отчаянно и ловко,  что у ксеноса начинают сбоить автоматические расчеты исхода поединка с превосходящим по количеству противником:  в тот момент, когда, согласно имеющейся небогатой статистике, человек должен бы уже упасть побеждённым — он всё еще сопротивляется, что перезапускает алгоритм анализа, заставляя внутренние мониторы то и дело вспыхивать алыми сообщениями об ошибках.

KONN-0R-51  - не человек. Пусть создатели и делали его максимально приближенным к антропоморфной конструкции, особенно много усилий зачем-то вложив в лицо, сияющее фарфоровой белизной и столь же безжизненной, слегка асимметричной красотой, всё же KONN-0R-51  - это оружие. Обладающее безграничной способностью к саморазвитию и самообучению в благоприятных условиях. Так и не успевшее обзавестись «поводком» - учитывая условия его активации, разработчикам было слегка не до того. Оружие, предоставленное само себе. Оружие, пытавшееся выжить, следовавшее древним инстинктам, заложенным в его витые ДНК предками-ксеноморфами. Оружие, только начавшее осознавать себя и свои нехитрые потребности.

Глобально, Коннору должно было быть безразлично, у каких людей на корабле коротать время в ожидании полного восстановления брони и функций. Фактически: он уже успел расставить приоритеты согласно собственным, вполне ясно осознаваемым предпочтениям, подтверждённым статистическим расчетом вероятности обнаружения одним человеком в сравнении с пятью.  «Не-друзья» в эти приоритеты не вписывались. А вот бесстыже избиваемый ими человек — вполне. Более того, пожалуй, он буквально только что занял самое высокое и единственное место в списке интересов Коннора, а потому ксенос, наблюдавший последние эпизоды драки уже с потолка предшлюзового коридора, решил вмешаться. Вовсе не потому, что бой стал «недостойным» из-за явного неравенства сил.  Понятия «достойности» и «недостойности» Коннор перенял от Yautja во время драки с ними, и сейчас пользы от этих определений не было совершенно никакой. А вот от длинны хвоста — была, и большая. Один из двоих чужаков, тащивших хозяина корабля к шлюзу, захрипел, выпуская чужие предплечья, забулькал, разбрызгивая кровь на стены корабельных переборок: острое оконечье хвоста копьем пробило человеку гортань и на выходе разворотило сонную артерию, заставив полуоторванную голову, а затем и все тело завалиться вбок. Второй пират среагировал быстро, бросая пленника, оборачиваясь к пустующему коридору и целя непонятно куда из бластера, ходящего ходуном в трясущихся руках.
Смешно — первый чужак, продолжая хрипеть, смотрел прямо на Коннора, дико ухмылявшегося с потолка, но предупредить товарища, ожидавшего нападения из глубины корабля, уже не мог. Ксенос с наслаждением зафиксировал расширяющиеся зрачки и остановку систем жизнедеятельности в такт продолжающей брызгать крови. Это было… красиво.
Новое понятие, пришедшее откуда-то из баз, собранных во время стазиса. Максимально уместное в данной ситуации. Заставляющее скалить в безумной улыбке острые белоснежные зубы.
- Что за… - второй чужак осип, и выкрика не получилось. Да даже если бы он и смог закричать, вряд ли другие члены команды, ушедшие вглубь патрульного катера, его услышали: гудение подавленного силового поля надёжно гасило все звуки.
- Блядь…. Сука… - головорез скосил глаза на остывающего товарища.  - Что за нахуй?!
Он переступил через бессознательного пленника, попробовал пнуть его ногой, видимо, ожидая подвох, но чуть не поскользнулся на крови собственного напарника. Повёл дулом оружия из стороны в сторону; в его небольшой, не обремененной лишними размышлениями голове не укладывалось, кто мог напасть на товарища со спины, беззвучно и так же быстро скрыться. Делая шаг вперед, он нервно дергал стволом, уверенный, что опасность стоит ждать откуда-то из недр полицейского флаера.
Коннор спустился с потолка за его спиной. Выпрямился во весь рост. Склонил голову к плечу. На внутреннем мониторе высветилось положение сердца в чужом теле, и в следующую секунду хвост навылет пробил грудную клетку пирата, выламывая рёбра. Возможно, тот даже успел что-то разглядеть, медленно выронив оружие и попытавшись обеими руками ухватиться за маслянисто блестящие сегменты. Коннор столь интимного контакта не желал: вздыбив броню, он мгновенно выдернул хвост из чужого тела, окончательно разворотив то, что когда-то было человеческим корпусом…

Внимательный анализ показателей жизнедеятельности хозяина корабля давал понять, что здоровью последнего ничего глобального не угрожает. Он без сознания, но рано или поздно от холода пола предшлюзовой камеры он придёт в себя. Носовая кость сломана, а вот зубы, на удивление, целы, хотя на губах нет живого места. В основном пострадали мягкие ткани, но жизненно важных органов задето не было. Учитывая имеющийся в арсенале запас медикаментов — всё вполне поправимо.
Удовлетворившись осмотром, Коннор снова перебрался на потолок, статистически показавший себя самым безопасным местом на корабле, и отправился посмотреть, чем заняты остальные пираты.

*

- Ты, блядь, быстрее можешь? - капитан пиратского корабля нетерпеливо прохаживался взад-вперед по рубке, то и дело останавливаясь взглядом на какой-то детали интерьера: вот голофото патрульного с, по всей видимости, его командой из отдела; пират грубо сорвал рамку с полки и швырнул за плечо в коридор: на его судне такому мусору места нет. Взломщик, сгорбившийся над приборной панелью, только досадливо дёрнул плечом, не обернувшись на грохот.
- Не торопи. Это тебе не какой-то торгашеский грузовоз, тут защита уровня Галактических морпехов. Придётся повозиться.
- Так шустрее возись. Чем дольше мы тут торчим, тем больше шансов засветиться.
Хакер ничего не ответил, только зло цыкнув: системы никак не желали поддаваться грубому вмешательству, иск-ин вертелся, как живой, закатив форменную кибернетическую истерику, а чтобы окончательно подавить гадёныша нужно было бы отключить глушилку, прессующую защитные системы корабля, и мешающую взломщику развернуться на полную. С другой стороны, без глушилки сцепиться с патрульным иск-ином пират не решился бы, а потому приходилось стиснуть зубы и как-то вертеться тоже. Он не заметил, что в какой-то момент за спиной стих шум шагов. Погружённый в работу, он одну за другой обрывал попытки иск-ина пробиться к транслятору и отправить сигнал бедствия, пока у корабельного искусственного интеллекта не осталась всего пара опций. Еще несколько движений — и контроль над взбунтовавшимся судном будет установлен; пират довольно откинулся в кресле, окликнув капитана перед последним, добивающим ударом.
- Иди! Зацени фаталити! - хакер вскинул взгляд и коротко вздрогнул на секунду уловив в отражении лобового экрана чью-то бледную, страшную рожу, парящую в воздухе за плечом.
- Блядь, кэп! - он обернулся, раздосадованный собственным испугом, и замер. В рубке никого не было.
- Кэп? Это шутка такая, что ли? -  нет, он не забыл про надёжно скованного иск-ина, но желание покрасоваться перед старшим, совершая решающий взлом при свидетелях, было все же было сильнее.  - Или вы там заначку нашли?  - пират поднялся из кресла, недоуменно выглядывая в коридор. Странно — он не помнил, чтобы включалось аварийное освещение, но сейчас однозначно вся просматриваемая область была залита тусклым, красным светом, едва пробивающим резко ставший тревожным полумрак. В воздухе повис странный, хорошо уловимый запах; взломщик никак не мог понять, что же он ему напоминает: сладковатый, чуть металлический, он вызывал неприятное тревожное ощущение где-то внизу живота.
- Кэп?…
С потолка свисали изолированные провода, за которыми нервно мигала алая лампочка аварийки. Поломка какая, что ли? Или иск-ин все таки выебнулся напоследок? Пират сделал пару шагов вперед, отводя от лица перепутанные трубы, и лишь долгую секунду спустя осознавая, что для открытого космоса они слишком влажные и теплые. Оставившие на ладони липкий мокрый след. Мысли ворочались в голове туго; пират поднял голову, вглядываясь в полумрак, и в очередной вспышке жуткого, тусклого света, раскуроченный потолок вдруг принял чёткие очертания  вспоротого нутра, чье содержимое все еще покачивалось от касания ладонью прямо перед лицом.
Захлебнувшись воплем, хакер дёрнулся назад, поскальзываясь в луже крови, заваливаясь на спину и неловко задевая то, что когда-то было капитаном. С животным ужасом осознавая, что это сломанное нечто медленно вываливается на него сверху с потолочной переборки; что голова капитана находится совсем не там, где ей положено быть, и повернута не в ту сторону. Что глаза ее будто выдавлены наружу чудовищной силой. Что чужие кишки зацепились за что-то наверху и тело разматывается, разбрызгивая кровь.
Летит прямо в лицо, в неловко раззявленный в беззвучном вопле рот.
Сердце разорвалось с почти звучным треском, навсегда сковывая судорогой скрючившееся на полу тело, наискось фиксируя перекошенное первобытным ужасом лицо с вытаращенными, застывшими глазами.

*

Коннор довольно облизнулся: длинный сегментированный язык тщательно собрал с белого скина-кожи образцы чужой крови, добавляя данных к уже имеющимся на накопителях. Человек умер красиво: от страха. Застыв в вечном вопле с такой рожей, на которую при жизни был вряд ли способен. Мясо. Белки, жиры, углеводы. Кальций. При недостатке заряда в аккумуляторах, Коннор мог бы сожрать его и добыть себе энергии для поддержания стазиса. Но в коридоре перед шлюзом уже зашевелился хозяин корабля — быстрее прогноза, выданного системой, заставляя новый ворох ошибок вывалиться  на внутренний монитор, а системы расчётов — перезапустить прогнозирование.
Непонятный и не поддающийся прогнозированию на основе имеющейся статистики.

З̵̢̖̪̲͖͖͆̀̄а̶̜̺͖̇͒͒̎̏̀̀̅̋͘в̸̲̙̩̲̩̫̏͊̊̕͝о̶̨͓͎͔̳̘̭̓̒̇̓͒̾̒͗̈͠р̴̮̟̤̜̫̳͛̓̔̈́͜а̸̡̨̮͈̲͕͕̫̲̓̋̌ж̵͈̖̝́͒̍́̔̿͝и̵̡̣̱̰̪̠̺̲̊в̶͔̆̔̑́а̶̺̬̰͙͍̰͉̜͗̓̎̒͝е̷̢͇͛̏̉̀͌͝͝т̷̜͈̓̔͂̚

К знакомству прямо сейчас ксенос готов не был, а потому он перехватил поудобнее пятого пирата и ввинтился в вентиляционный люк, не обращая внимание на то, как бессознательное тело глухо бьется об углы и изредка хрустит в особенно узких изгибах труб. Он забирал свою добычу к реактору. Люди не оказали совершенно никакого сопротивления, но Коннор все равно получил удовольствие, убивая их. Злые, глупые и жадные люди. Жаль только, что они умирали слишком быстро.
Поэтому пятый, вломившийся на корабль, пока ещё был жив: ксенос хотел поиграть с ним в своём гнезде, у пышущего радиацией ядра.

Отредактировано XenoСonnor (2021-09-03 21:03:33)

6

В себя Гэвина привела пульсация, и она была везде: в голове ритмично дергало болью, желудок сводило конвульсивными спазмами, а перед глазами что-то мутно мигало алым. Рид не сразу сообразил, что это включилось аварийное освещение корабля.
На ощупь – фокусироваться получалось с трудом – опираясь на колени и ладони, Гэвин отполз к стене, по дороге нащупав бластер, и сел, переводя дыхание и пережидая очередной приступ пульсирующей боли. Кажется, больше всего болел опухший нос и правая половина лица. Но кажется, его больше никто не бил. И - если он не оглох - кажется, на корабле больше никто не шумел.
Неужели поблизости оказался еще один патруль, и кто-то из коллег вытащил Рида из передряги? Маловероятно, но все же более вероятно, чем то, что напавшие на него пираты поимели совесть и оставили в покое его и его патрульный катер. Впрочем, судя по включившейся аварийке, раздолбанным панелям на стенах и кучам непонятного хлама на полу, досталось катеру не меньше, чем его хозяину.
- Хэй, - негромко прошептал Рид, на всякий случай выставив перед собой бластер. Запоздало понял, что оружие не его – какая-то другая модель.

Зрение постепенно прояснялось. Рид прищурился на комм на руке (тот – вот удача – оказался цел) и потребовал от иск-ина статус по кораблю. Получилось скудно: основной функционал бортового компьютера все еще глушился хакерской программой, удалось понять только то, что было повреждено несколько энерго-хабов в коридоре, что вызвало замыкание и активацию аварийных систем, что возникла некая аномалия в реакторе – не мешающая работе корабля, а также то, что живых организмов, кроме капитана, на корабле нет.
- Что за гадство? – возмутился Рид, как представитель живых организмов, и скомандовал, - Активировать уже нахрен нормальное освещение через рубку и шлюз.

В следующую секунду Рид порадовался, что сидел, а не стоял. И сильно огорчился, что пару часов назад поел – потому что его чуть не вывернуло наизнанку. Он согнулся пополам, уткнувшись головой в колени и обхватив себя руками, и замер, стараясь не дышать и даже не шевелиться. В идеале, сейчас он бы хотел вырубиться обратно – лишь бы не видеть залитый кровью от пола до потолка коридор и развороченные почти до состояния фарша тела в нем.
- Блять. Блять-блять-блять, - простонал он. Потом резко заткнулся в приступе паники: кто-то устроил в его корабле резню достойную каких-нибудь воинствующих алиенов, про которых иногда травили байки в участке, и оповещать их о том, что он еще жив, явно не стоило. Потом он вспомнил, что никаких форм жизни, кроме него, на корабле нет, и немного успокоился. Даже снова открыл глаза, будучи уверенным, что все это ему примерещилось – его вон после М7 Дзеты иногда глючило, так что…
Не глючило. Коридор все еще представлял из себя дикую инсталляцию в алых тонах, а с потолка из вентиляционного хода свисало и капало что-то багровое. Нужно было что-то делать: и как Рид уже выяснил – просто закрыть глаза и притвориться мертвым – не помогало.

Опираясь о стену одной рукой, сжимая бластер в другой и радуясь, что разбитый нос почти не чувствует запахов, Гэвин поднялся и по стенке пополз в сторону рубки. Разглядывать два тела на своем пути он не стал: он все еще пытался мысленно убедить себя, что его глючит и он просто словил приход. Из-за этого он едва не вписался головой в свисающее из вентиляции третье нечто, когда-то тоже бывшее человеческим телом. Рид дернулся, долбанулся головой о стену. Сначала выматерился, затем нервно хихикнул. Потом зажмурился, подождал пока под веками не запляшут разноцветные искры – и снова открыл глаза. Свисающие гирляндами из-под потолка кишки никуда не делись. Еще несколько попыток закрыть и открыть глаза успехом тоже не увенчались.
- Клянусь, ни за что больше не буду читерить на психологических тестах, - прошептал он и пополз дальше.

На входе в рубку лежало четвертое тело: на удивление невредимое, но вместе с этим куда более пугающее – выражением на перекошенном мертвом лице. Выражением, ясно дающим понять, что на неудачливых пиратов на корабле Гэвина напал не пролетающий мимо патруль.
Но что? Другие пираты? Воинствующие алиены? Сам Гэвин, стремясь нанести закон и порядок?

- Отлично, - он ввалился в рубку, то нервно подхихикивая, то затыкаясь, - Рабочая версия – я обкурился спайса, и у меня бэд-трип.
Взгляд упал на валяющуюся на полу рамку. Решив, что в этом театре абсурда хуже уже не будет, он отложил бластер и, кряхтя и хватаясь за ребра, нагнулся, подбирая ее и ставя на место. Жалко только - стекло вылетело.
- Блять. Да я же в жизни не принимал спайс, - осознал Рид, падая в кресло пилота, - Тем более каким надо быть идиотом, чтобы его курить, его же нюхают вроде…
Он активировал панели управления, надеясь, что из рубки он сможет получить больше информации, и откинулся на спинку кресла, ожидая результатов запроса.
- Ну а я, значит, все-таки курнул, - он вздохнул и поморгал на высыпавшуюся на экран информацию.
И не узнал почти ничего нового. Из критичного было то, что иск-ин блочила пиратская глушилка, а сам корабль был состыкован с судном класса X-Upgraded, сильно модифицированным (причем модификации были явно нелегальные). Из некритичного: были повреждены несколько энерго-блоков, и странная аномалия все еще присутствовала в реакторе.
Ну и четыре трупа в коридоре, конечно. Ерунда.

Блять! Пиратов было пять - как минимум – осознал Рид. Значит, пятый (а возможно, шестой и седьмой) был где-то на пиратском катере. Неужели он и был ответственным за устроенный мясной бардак?!
Гэвин потянулся обратно за бластером, обдумывая, как будет выкручиваться. Больше всего хотелось дать по газам куда-нибудь на пару секторов ближе к цивилизации и уже оттуда составлять протокол об инциденте, но… Глушилка и открытый шлюз очень этому мешали, да и от трупов в коридоре это его не избавило бы. А еще очень хотелось найти виноватых и объяснить им обстоятельно как они не правы. Правда, после увиденного, второе хотелось делать, только имея за спиной взвод космо-спецназа.
Гэвин выдохнул, сжал в руке бластер и с болезненным стоном вылез из кресла.

Путь до пиратского судна он снова проделал, цепляясь за стену – это не только позволяло чувствовать себя более уверенно на ногах, но и уменьшало шанс вляпаться в чьи-нибудь внутренности. Около шлюза он завернул в мед.блок и, нервно прислушиваясь ко всем подозрительным звукам, заглотил пачку обезболивающего седьмого поколения – подействовало почти сразу и придало немного уверенности в собственных силах.

Пиратский корабль был почти так же тих, как четыре мертвых тела на его собственном катере. Гэвин прокрался до самой рубки, стараясь почти не дышать, потом вернулся в шлюз и начал сначала, уже внимательно обходя все помещения судна – каюты, сан.блок, небольшой грузовой и технический отсеки, прилегающие к двигателю. Ничего и никого.
На капитанском мостике с пятой попытке ему удалось подключиться к местному бортовому компьютеру – благо стандартное программное обеспечение корабля было настолько модифицировано разными надстройками, что от встроенной защиты внешнего доступа почти не осталось и следа. Это позволило вырубить, наконец, глушилку и узнать, что и пиратский корабль был… абсолютно, совершенно, катастрофически пуст, и кроме Гэвина на нем тоже никого не было. Теперь можно было вернуться на свой катер и запустить призыв о помощи. Рид помчался обратно… и остановился, едва переступив порог. Вся эта возня отвлекла его от главного: ситуация в которую он попал очень плохо пахла.

Формально, он должен был сидеть на месте преступления до прибытия коллег. С учётом места его пребывания ждать пришлось бы неделю или две. Формально, он даже трупы не должен был трогать – но это ему скорее всего простят.
А вот чего ему не простят – так это полного непонимания, что тут произошло. Будут и психологические экспертизы, и внутреннее расследование, и всевозможные разбирательства насчет того, как офицер галактической полиции оказался один наедине с несколькими развороченными телами. А если он еще упомянет, что ему примерещился пятый пират, то все – пиши пропало. Вряд ли его когда-либо еще допустят к работе.

Рид понимал, что нарушает закон. Понимал, что, скорее всего, у него подтекает чердак, и надо сдаться самому, и не усугублять, но… ничего не мог поделать. Его версии произошедшего были одна хуже другой: или он настолько озверел, что порвал пиратов голыми руками сам, и ничего об этом не помнил. Или ему сейчас вообще все это мерещится.

Он вернулся в коридор собственного катера и, стиснув зубы, подошел ближе к неудачливым пиратам. Раны на телах двоих были скорее рваные: такие не оставляет ни бластер, ни нож. Голыми руками Рид вряд ли смог бы устроить такое. Третьего пришлось – усердно сдерживая порывы опустошить желудок – вытянуть из вентиляции, чтобы убедиться, что его оприходовал явно тот же убийца.
Что-то все это очень ему напоминало: уродливые тела, кошмарные раны, брызги крови везде. Что-то очень похожее он видел совсем недавно… на планете системы Дзета, откуда пришел сигнал бедствия! Но это не объясняло ровным счетом ничего. Нет, наверное, просто совпадение. Или глючит Рида сильнее, чем он думает – что куда вероятнее.

Сидеть на месте и думать было невыносимо. Пойти в рубку и отправить SOS – невозможно.
Гэвин, под действием обезболивающего, смешанного с какой-то тонизирующей субстанцией, заметался по кораблю. Снова запустил все системы, проверил что на радарах ни внутри, ни вне его катера никого не появилось. Потом достал утилизационную пленку, перчатки, и – старательно подавляя панику – перетащил тела и все что от них осталось на пиратский корабль. Местный бортовой компьютер получил указание на расстыковку по сигналу, и уже с собственного катера Рид отправил запрос на то, чтобы заблокировать все люки и шлюзы и, наконец, расцепиться со злополучным судном.

Действие стимулятора кончилось внезапно: Рид просто осознал себя, пытающимся отмыть от крови стену под вентиляцией. Он тихо осел на пол, переждал, когда отпустит болевой синдром и медленно пополз к каюте. Сил хватило только на то, чтобы заползти в душ прямо в одежде, раздеваясь уже под теплыми струями воды. А после – чтобы все так же на четвереньках доползти до койки, стянуть с нее одеяло и завернувшись в него, вырубиться прямо на полу.

Отредактировано Gavin Reed (2021-09-04 19:41:13)

7

К сожалению, люди очень плохо переносят близость к ядру реактора, также, как и купание в хладогене, это Коннор с сожалением узнал быстрее, чем ему хотелось бы. И если после погружения в охладитель пират еще ненадолго пришел в себя от шока, то, зафиксированный у ядра смолой, протрепыхался совсем недолго до того момента, как его жизненные показатели сошли на нет. Это одновременно и расстраивало, и привносило больше понимания в то, почему хозяин корабля ни разу за все время полета не наведался к ядру, хотя, судя по поведению и репликам, давно знал, кто там обосновался. Повертевшись у распятого в тесном помещении трупа, Коннор тщательно сохранил свои наблюдений в базы, а затем, подумав, решил оставить тело, как есть: тепло и радиация позволят останкам мумифицироваться, после чего утилизировать их будет проще. Ускорить процесс можно, конечно, выпотрошив пирата, но это ксенос решил оставить на потом.

При движении патрульного корабля, подходы к ядру реактора блокировались, и единственным способом подобраться к облюбованному «гнезду», а затем покинуть гостеприимное тёплое место были резервуары с охладителем, служившие также естественной защитой от радиации: несколько различающихся по составу и свойствам слоёв жидкости, очевидно непреодолимых для человека, для Коннора же являлись идеальной средой для самоочищения от негативного фона при покидании «гнезда». Несколько метров подводных тоннелей он всегда преодолевал с удовольствием. Вылезал, отряхивался, чувствуя себя и отмытым от пиратских потрохов, и простерилизованным не хуже, чем хирургический скальпель.

Сейчас он поспешил покинуть лежбище, чтобы удостовериться, что с хозяином корабля все в порядке: удивительный человек нравился Коннору, но, как ксенос уже успел не раз убедиться, люди были существами довольно хрупкими, и могли внезапно сломаться. И даже этот завораживающий человек-воин также был в зоне риска, невзирая на его явное преимущество перед всеми, кого Коннор видел до этого.

Однако, обнаруженный хозяина корабля и в этот раз показал себя с лучшей стороны. Он уже успел прибрать биомусор, отстыковаться от вражеского флаера (хотя, конечно, Коннор предпочел бы сначала там хорошенько осмотреться на предмет полезных вещей) и флегматично занимался наведением порядка: расставлял по местам раскиданные вещи и отмывал стены от крови. Как и полагается настоящему воину, собственные травмы человек нагло игнорировал, накачавшись обезболивающим в дозе, близкой к фатальной. Коннор свесился с потолка, завороженно любуясь рваными движениями крепких рук. Впрочем, любоваться пришлось недолго: хозяин корабля не закончил начатое, видимо, решив дать телу заслуженный отдых. Причем почему-то прямо на полу.
Убедившись, что единственное живое существо на корабле крепко спит, ксенос спустился пониже и рискнул подобраться совсем вплотную, рассматривая человека. Точнее то, что было можно рассмотреть в клубке из одеяла. Этому воину следовало бы вколоть себе стимулятор для заживления ран и сращивания костей, иначе поперек переносицы останется след, но, кажется, как и полагается великим воинам, человек, очевидно, мало заботился о шрамах. Поколебавшись, Коннор  вернулся в медблок и заглянул в распотрошенную аптечку. Стимуляторов тут имелось несколько, не самые последние — на родной базе Коннора уже были продукты свежее — но тоже весьма действенные. Закогтив парочку, алиен вернулся к спящему и оставил лекарство рядом на полу — при пробуждении, скорее всего, они человеку понадобятся. Больше тут делать было нечего и Коннор направился в коридор. По его личному мнению, разбрызганная по стенам кровь придавала интерьеру транспорта какое-то неуловимое очарование, но, видимо, хозяин корабля с этим был не согласен. На глаза попалась рамка, которую люди кидали туда-сюда, и Коннор осторожно взял ее посмотреть. На обороте значилось: «Гэвин, ты придурок! На память. Тина». Перевернув снимок, ксенос легко вычленил в компании людей чуть более молодую и менее потрёпанную версию хозяина корабля. На нагрудной нашивке форменной одежды значилось «Рид. Г.» Рид Гэвин? Выходило, что так.
- Г̴͎̮͎͐̓̀͘ͅэ̴̨̧̫̥̤͚̼͕̩̫̂̏в̷͉͎̓͊͛̌и̴͉̃н̷̛̜̲͔̟͎̲͉̒̓͗͜ ̵̧̩̮͚̞̯̪̝̈́̓̄̌̂̋̆̐͜Р̴͙͇̳͙̉̓и̶̡̦̻̰̋̂̈́̽͛͒̃д̵̢̛̛͚̼̲͉͎͚̀̌̄̐͋͘͜ .
Голосовые связки, давно не издававшие звуков, не сразу поймали нужные интонации и тембр. Они чуть перебились помехами несколько раз, пока Коннор и так и эдак катал на синтетическом языке имя хозяина корабля.
- Г̴͎̮͎͐̓̀͘ͅэви̴͉̃н̷̛̜̲͔̟͎̲͉̒̓͗͜  Р̴͙͇̳͙̉̓ид. Гэ̴̨̧̫̥̤͚̼͕̩̫̂̏вин.
Наконец, удовлетворившись результатом, ксенос осторожно поставил рамку на место и перебрался на потолок. Гэвину Риду не понравилось украшение корабля чужими внутренностями. Возможно, он был прав — из баз то и дело поднималась информация о том, что чужая кровь в дикой природе чаще всего является источником уймы неприятностей. Они, конечно, были не в дикой природе, но кто знает этих странных людей и весть спектр их возможностей. В следующий раз надо быть осторожнее. Издав звук, издалека напоминавший бы кроткий вздох, Коннор спустился с потолка к брошенным посреди коридора тряпке и ведру…

… Когда Рид зашевелился на полу, просыпаясь, весь корабль был уже надёжно, до стерильного, отмыт, а сам «помощник» свернулся в ближайшей вентиляционной нише, ожидая пробуждения объекта своего интереса в лёгком и чутком стазисе.

8

Это было немного похоже на дежа-вю: уже второй раз Рид приходил в себя в полутьме на полу собственного корабля с резкой болью во всех местах, которые только могли болеть. Конечно, в этот раз ситуацию немного смягчало одеяло, в которое он был завернут, и все же Рид предпочитал более традиционные пробуждения.
Он заворочался, пытаясь сесть: ИИ корабля среагировал на его движение и зажег приглушенный свет. Рид поежился, потер глаза, заметил лежащее совсем рядом содержимое аптечки и, про себя обрадовавшись, протянул руку, чтобы выцепить инжектор с обезболивающим. С торопливой жадностью наркомана он вколол себе содержимое, и пару минут сидел без движения, тупо глядя в серую стену каюты.

А потом до него начало доходить: он помнил тот кошмар за дверью его каюты, помнил, как перетаскивал трупы, как чинил элетро-хаб, как отмывал от крови коридор. Помнил даже как потом полз сюда. Он не помнил, как завернул по пути в мед.блок… но все-таки завернул?
По спине пробежал холод: возможно, то что происходило с ним было не глюками, а провалами в памяти? Легче от этого, конечно, не становилось.
Уже с опаской глядя на импровизированную аптечку у своих ног, он все-таки потянулся к ней снова. Разложил на полу содержимое, выбрал еще один стимулятор, банку с регенератором и пару фиксирующих бинтов. Чтобы нанести и затянуть все это на себе, пришлось выбраться из одеяла – последнего оплота стабильности в его пошатнувшемся мире, но под конец Рид даже почувствовал себя немного лучше. Старая одежда была в крови, пришлось закинуть ее в рефрешер вместе с бельем и долго искать новую – такую, чтобы не слишком сложно было натягивать ее на бинты ноющими конечностями. Однако лежать дальше и жалеть себя у него не было времени – нужно еще раз было сделать гиперпрыжок куда подальше от пиратского корвета, починить похеренную перестрелкой электронику, подлатать поломки в шлюзе и внутренней обшивке корабля. И отмыть коридор, причем с последнего ему явно предстояло начать.

Гэвин хлопнул ладонью по панели открытия двери и замер, не веря своим глазам. Коридор был чист так, как, кажется, никогда не был за все время капитанства Рида. Впору было думать о том, что все это ему примерещилось, но… часть панелей на внутренней обшивке все еще была сломана.
Провалы в памяти? Проблемы с башкой?.. Или кто-то посторонний и очень чистоплотный на корабле?
Он бросился в каюту, забыв про боль: стимуляторы и выброс адреналина, сделали свое дело. Схватил бластер, обернулся, одним движением снимая оружие с предохранителя. И только потом медленно вышел обратно, напряженный и готовый снова драться. Что-то мелькнуло на периферии его зрения, и Рид резко обернулся, тыча бластером в пустое пространство. Благо – хватило выдержки не начать палить сразу. Все-таки предположение о поехавшей кукухе все еще было в топе.
- Я знаю, что ты здесь! – крикнул он, но ему никто не ответил.
- Выходи! – и снова тишина.
Тихий шелест, Рид снова рывком обернулся, но за его спиной никого не было. Померещилось?
- ИИ, кто еще живой на корабле? Где?!
- На корабле отсутствуют органические формы жизни кроме вас.
Гевин выматерился. Нахмурился и изменил запрос:
- Перечисли все повреждения корабля. Нет, вообще все, что не соответствует начальной спецификации!
- Включать предметы, которые распознаны как личные вещи? Включать предметы, которые распознаны как отходы жизнедеятельности?..
- Да. Да! Все включай!
ИИ начал перечислять: запасы провизии Гэвина, одежду Гэвина, электронный планшет и комм Гэвина, переработанное дерьмо Гэвина в утилизаторе… Рид внимательно слушал, медленно обходя корабль и все больше чувствуя себя психом.
- …Повреждено три энерго-хаба: шестой, тринадцатый и двадцать первый, поврежден осветительный модуль В-три, поврежден контейнер в коридорном блоке, аномалия в реакторном отсеке – класс органические отходы, аномалия в вентиляции – класс не опознан, опознанный человеческий организм - идентифицирован как сержант галактической полиции Гэвин Рид…
- Все, все, стоп!
Гевин медленно поднял глаза, и замер, чувствуя, как нарастает паника. На потолке, там, где проходили вентиляционные пути, было снято несколько панелей.

Отредактировано Gavin Reed (2021-09-12 18:53:34)

9

Выходить, когда показатели человеческого организма Гэвина Рида скачут, словно безумные, а в руках зажато оружие, снятое с предохранителя, Коннор как-то... Не хотел. И дело было вовсе не в том, что он боялся за целостность своей недавно сросшейся шкуры. Нет, бластер вряд ли сможет пробить укреплённый корпус, разве что заряд сразу  попадёт в щель между бронепластинами, но тогда, наверное, и стоит разбираться с последствиями, а сейчас вопрос упрямого заседания в вентиляции был иного рода. Пусть человек и изъявил приказ показаться, но, к счастью, сержант Гэвин Рид не относился к категории "Владелец" и командовать обогащенным интеллектом  оружием он не мог. Да и уровень стресса у человека и без того колебался где-то в красной зоне, чтобы добивать его демонстрацией KONN-0R-51 во всей красе и со всеми его комплектующими. Ксенос прекрасно помнил, что, к примеру, на базе учёных при взгляде на него мимоходящих сотрудников показатели последних начинали дёргаться даже в обстановке общего спокойствия. Что говорить о травмированном (не раз!) хозяине корабля. В общем, незачем подвергать человека такой нагрузке, ему и так досталось.
Кроме того, Гэвин Коннору был любопытен и, более того, симпатичен, а потому ксенос сейчас однозначно склонялся к отложенному во времени и более осознанному знакомству. Например, когда привычки и обычаи  Рида будут лучше изучены и систематизированы, снижая таким образом риск первого крайне негативного впечатления или случайного оскорбления. Каких то иллюзий относительно дальнейшего развития событий после предполагаемого знакомства Коннор не строил; только перебирал неутешительный прогноз, выданный системой, с вводными, что случится сейчас, спустись он с потолка перед хозяином корабля.
Тем временем Гэвин Рид, кажется, однозначно удостоверился в том, где обитает его гость: он смотрел в черный провал вентиляции и выражение его лица не классифицировалось анализаторами. Коннору отчаянно не хватало инструментов для обучения и доступа к информационной сети, чтобы лучше понимать человека, но пока его возможности были сильно ограничены. Опасаясь, что Рид сейчас снова примется продувать системы воздуховода, чтобы таки познакомиться с "помощником" поближе, Коннор торопливо подобрал хвост и утёк в сторону реактора пережидать, пока уровень стресса человека не опустится до статистически приемлемого. Пожалуй, стоит пока уменьшить активность, ведь Гэвин Рид от самодеятельности с отмыванием коридора явно был не в восторге. Что озадачивало, требовало обдумывания и, неожиданно, печалило: пусть Коннор и имел в распоряжении передовые вычислительные мощности, но, одновременно с этим, обладал схожим с человеческим мозгом. И способностью не только анализировать данные, извлеченные из памяти, но и испытывать эмоции, весьма неожиданные и новые для самого ксеноса.

*

Панель отображения межгалактических сообщений требовательно замигала: до патрульного флаера дошло послание, отправленное несколько земных суток назад. Экран вспыхнул, выводя аватар Джеффри Фаулера (явно не лучшее его фото) и мелкий текст.
"Рид, чтоб тебя! Куда ты снова влез?! Если мне опять придётся вытаскивать твою задницу из глобальных неприятностей, обусловленных твоим умением найти их даже в том абсолютно безжизненном секторе, где ты сейчас, то учти, от напарника ты после этого не отвертишься!"

Очевидно, капитан начитывал текст, пребывая не в лучшем расположении духа. Кажется, между строк буквально звучали раздражённые шаги по кабинету.
.
.
" Тобой интересовались сверху.
У Перкинса есть к тебе несколько вопросов, когда закончится твой месячный рейд по патрулированию. Если, конечно, сраный Киберлайф не решит самостоятельно разыскивать тебя на задворках Дзеты. Но пока они сошлись, что дешевле дождаться твоего возвращения, потому НИКАКИХ неприятностей больше! Заляг там где-нибудь, пока не утихнет шумиха с LV-762, возможно, они про тебя забудут."
.
.
"Представитель компании особенно настаивал уточнить у тебя, не увозил ли ты что-то с LV-762, либо же не был свидетелем того, как те, кто устроили там мясорубку, увозили что-то. Да, я читал твой отчёт, но эти бумагомаратели настырные, как комары. У них там недостача по факту проверки."

10

Добрые полчаса Рид пялился в потолок. На гребанную вентиляцию. На гребаный черный зев вскрытой вентиляционной панели, не опуская бластера, прислушиваясь к каждому звуку и вздрагивая, когда откуда-то из глубин корабля доносились шорохи или скрипы. Он и сам не знал, чего ждал: что из открытого отверстия вывалится пятый пират? Или очередной труп? Или что? Но ничего не происходило. Спустя минут десять Гэвин уже чувствовал себя полным идиотом, ну и психом, конечно, не без этого - психом он последние сутки и не переставал себя чувствовать.
А потом он устал бояться, прислонился спиной к стене и сполз, шлепнувшись на задницу.
- Ну, хоть полы отмывать не надо, - и подумав, объяснил зачем-то, - ненавижу мыть полы.
Может и имело смысл прервать патрульный цикл и явиться с повинной о собственной улетевшей кукухе к начальству на Новый Детройт. Ну или хотя бы тех.осмотр провести кораблю (и своей кукухе, да). Но Рид сидел и думал, что если подлатать энерго-хабы, то он спокойно пролетал бы еще месяц без ТО, а в управлении у них еще и не такие психи, как он, работают – взять того же Хэнка. Да что далеко ходить – Джеффри (особенно после пары месяцев без сна на стимуляторах) тоже везде черных алиенов с зубами и хэдкрабов видит. Так что если не обращать внимания на панели (а еще на ноющие ребра и возможно сломанный нос), то кажется, что и не случилось ничего, а трупы и кровь – плод больного воображения Рида.
Джеффри Фаулер оказался легок на помине. ИИ вежливо прервал рассуждения Рида вслух, что если еще и панели сами починяться – то он готов смириться с собственным сумасшествием, и сообщил о новых входящих сообщениях от капитана.
- Жги, - приказал Гэвин, ожидая выслушать очередную тягомотину о том, чем чревата социальная изоляция на длительный срок, и о том, что в следующее патрулирование ему придется взять напарника. Он почти угадал. Почти.
Он слушал сообщение и мрачнел с каждой минутой все сильнее. Первой мыслью было – кэп откуда-то узнал обо всем. ВСЕМ. О гребанных пиратах, о горе трупов на его патрульном катере и о глюках сержанта. Но переслушав второй раз, Гэвин все-таки выдохнул: все дело было в той планете в системе Дзета, с которой он послал сигнал бедствия. Это немного успокоило, но понимания не принесло.
Связываться с галактическим ФБР не хотелось. Еще меньше хотелось связываться с корпорацией. На фоне предстоящей головомойки, идея явиться с повинной и рассказать о размазанных по своему кораблю чужих кишках и их последующем счастливом исчезновении нравилась ему все меньше. А вот совет кэпа залечь где-то подальше от обитаемых планет и тихонько досидеть свой месяц – все больше. Все-таки Фаулер – хоть и жопа, но жопа с опытом и плохого не посоветует. Ну, кроме напарника.
Гэвин поднялся и поковылял в рубку, записывать ответное сообщение.
“Кэп, да что сразу я-то? И не опять, у меня работа такая. И, бля буду, там были одни трупы, а я пока еще не некрофил, чтобы тащить их к себе на корабль. Хрен знает, что там произошло, но я бы не стал оттуда ничего брать, даже если бы мне доплатили.”
Рид подумал, и отправил следом еще одну запись.
“Уверен, если у них там что-то пропало, то кто-то из своих же и спер. Я в отчете все четко написал, но там не та ситуация была, чтобы полную опись делать…”
Рид почесал щетину и поморщился: дерьмово выходило. Если корпорация там просрала что-то действительно важное, а Рид был последним, кто достоверно на LV-762 побывал, то на него и свалят пропажу. И как теперь отмазываться, что он ничего не трогал?
Предоставить им корабль для обыска и схему маршрута, чтобы они убедились, что он не мог оставить украденное на какой-нибудь из планет, или передать кому-то при стыковке? Это бы возможно прокатило, если бы в бортовом журнале ИИ не было бы дыры, благодарить за которую Гэвину определенно нужно было пиратскую глушилку.
Сраные пираты. Сраный Киберлайф. И их сраные эксперименты.
Рид мысленно выругался на корпорацию, подумал о том, что решать проблемы можно по мере их поступления – вдруг про него действительно забудут? – и сделал гиперпрыжок на окраину сектора.

Он дрейфует по окраинам уже почти неделю. Делает прыжок так, чтобы до ближайшей обитаемой планеты можно было бы долететь за день, но не подходит близко. Лучше, чтобы его пока не засекали. Зато так у него появляется – с перебоями, конечно – доступ к инфонету, и он шерстит информацию о Киберлайф.
Раньше он знал про них только одно – корпорация, прибравшая к рукам многомиллиардные производства всего на свете, исследования во всех сферах жизни и технологий, и львиную долю влияния в большинстве галактических и планетарных правительств. В общем всеми ненавидимые богатые монополисты, которым не писан закон.
Что могло случиться на LV-762, что, во-первых, Киберлайф не смогла это предотвратить и защитить своих людей, а во-вторых, теперь, кажется, пытается это нападение засекретить? И кто, интересно, мог устроить там подобную бойню? Но инфонет ответов на эти вопросы не дает.
Зато Рида больше не глючит, но он, конечно, уже ни в чем не уверен. Иногда он слышит странные звуки: может быть шутки космоса, может скрипы старого корабля. А может кто-то засел-таки в вентиляции.
И надо бы сесть на какой-нибудь планете, отключить двигатели и проверить воздуховоды и реактор, но после сообщения от Фаулера, Гэвин не торопится этого делать. Его корыто пролетело уже столько парсеков – и еще столько же пролетит. И вообще, работает – не трогай.

Это убеждение дает сбой, когда один из подлатанных наскоро электро-хабов начинает искрить. Рид возится с ним довольно долго, и не сразу отсекает сообщение от ИИ: нарушена герметизация систем жизнеобеспечения. Гэвин требует отчет, но отчего-то не с первого раза понимает, что именно ИИ ему втолковывает: утечка. Какая-то утечка. Сейчас он разберется с хабом, а потом с утечкой, что за паника – он же с первого раза понял.
Или все-таки не понял. Рид требует ИИ повторить сообщение, потому что кружится голова и не сразу удается сосредоточиться. ИИ терпеливо повторяет: повреждены проводящие фреон каналы, перегрузка электро-хаба и вскрытые панелей внутренней обшивки вызвали нарушение целостности кабеля, и около электро-хаба в кабину корабля утекает газ.
На краю зрения что-то мелькает, Рид дергается, роняет инструменты. Черт, он чувствует себя как пьяный – значит уже надышался, нужно действовать быстрее. Снять долбанные панели. Устранить долбанную утечку.
Панель не поддается. Снова что-то мелькает как будто за спиной, Рид успевает обернуться, чтобы увидеть что-то. Существо. Он не смог бы его описать точно, слезящиеся глаза выцепляют лишь отдельные детали: когти на пятипалых вполне себе антропоморфных руках, черные, отливающие сталью пластины вместо кожи, длинный хвост… и человеческие глаза, на секунду перехватившие его взгляд.
Рид моргает, и в коридоре снова никого нет. Это плохо. Это значит, что уже начались галлюцинации, и если он не поспешит, то минут через десять можно будет уже не волноваться ни о капитане, ни о Киберлайф, ни о собственно галлюцинациях.
Блять, говорил же Фаулер – надо напарника брать.

11

Беспечность человека внушает Коннору почти священный трепет. Он следит за показателями жизнедеятельности Рида практически до последней минуты, но, кажется, на хозяина корабля фреон действует как-то иначе: тот не замечает нарушений в собственных системах, пока его не начинает ощутимо качать, а взгляд не становится расфокусированным и плывущим.
Не выдержав, Коннор кубарем вываливается из вентиляции. Для стороннего наблюдателя зрелище медленного и в чем-то кошмарно красивого разворачивания матово блестящей твари с потолка могло бы стать фатальным, но Рид, кажется, уже не в состоянии воспринимать детали. Пару раз он мажет по Коннору рассеянным взглядом, роняет инструменты, шатается.
И, наконец, медленно сползает по стене.

Остаться на корабле с трупом Коннору вовсе не улыбается: у него уже был шанс попутешествовать налегке на пиратском флаере, но он сознательно отказался от подобного. Наличие Гэвина Рида рядом отчего-то выглядит привлекательнее, чем собственный летающий дом, пусть даже с набором из пяти жертв, чьи внутренности можно красиво размазать по стенам.
Поэтому данный вариант Коннор даже не рассматривает. Тем более, что в последнюю неделю их сосуществование с Гэвином можно было бы назвать не просто мирным, а в какой-то мере идеальным: Рид больше не покушался на вентиляцию, не спешил разорять гнездо из смолы у реактора, и более того, даже оставлял включённым инфонет, давая возможность Коннору подключаться напрямую к сети. Надо сказать, что самообучение ксеноса с той минуты ускорилось многократно: он полностью и в совершенстве освоил язык, на котором разговаривал Гэвин Рид, ознакомился с полицейским кодексом и сферой деятельности офицера галактической полиции. Всё это было потрясающе интересно и сейчас, из-за нелепой случайности и идиотов-пиратов грозило оборваться на самом интересном, вместе со столь беспечным отношением офицера к собственной безопасности.

Первым делом Коннор цепко хватает Гэвина за шкирку, и тащит прочь из коридора, наполненного газом. Ближайшая каюта была закрыта, двери на корабле герметичны, а значит, сейчас помещение более-менее безопасно. Полицейский отправляется в него со скоростью брошенного на два метра вглубь каюты тела: каждая секунда на счету, и времени на осторожности у Коннора нет. Закрыв дверь он имитирует голос Рида, приказывая ИИ держать дверь в каюту  00-41  закрытой, пока уровень токсина на корабле не снизится до безопасного, и, стелясь по потолку, возвращается к раздолбанным хабам. С голосом, конечно, он ловко придумал, но  ИИ на корабле тоже оказывается не совсем идиот и сварливо  отзывается, что пока хозяин без сознания, приказы от всяких самозванцев он принимать не обязан. Приходится идти на попятную и договариваться, апеллируя к Ридовой безопасности. По итогу удается сторговаться на том, что в целях защиты здоровья сержанта галактической полиции Гэвина Рида тот временно побудет взаперти, пока неопознанная аномалия, класса ... "разумный неорганический" (ИИ явно поколебался, определяясь с первым термином) не устранит утечку фреона.

Хорошо, когда в искусственных лёгких есть встроенные фильтры, но еще лучше, когда они не особо нужны: конструкция модели 51 позволяет легко обходиться без кислорода вовсе, а подъязычные резервуары, генерирующие смолу, как раз содержат партию, достаточную, чтобы залепить повреждение. Чинить такого рода поломки Коннор пока не умеет: его круг интересов в сети ограничивается только Гэвином Ридом, прошлым Гэвина Рида, работой Гэвина Рида, интересами Гэвина Рида. И в чём Коннор уверен на все 100%, что самоубийства в последний пункт никоим образом не входят.

Чтобы найти разрыв кабеля много времени Коннору не нужно: метким плевком он латает дыру органической, быстро твердеющей субстанцией и несколько минут терпеливо прислушивается, считывая данные с сенсоров. ИИ без приказа запускает в принудительном режиме систему очистки воздуха, выгоняя наполняющий коридор фреон. Обстановка стабилизируется, но это ксеносу уже не особо интересно  - в один прыжок он оказывается у двери камеры, в которую зашвырнул Гэвина и все мысли теперь вертятся вокруг жертвы коннорова спасения. А вдруг Рид, падая, что-то сломал? А вдруг случайно перевернулся и задохнулся? Началась рвота? Сбой в сердечном ритме? А вдруг...
Нервно разблокировав дверь, Коннор стелится к лежащему на полу телу и торопливо прислушивается к дыханию. Слишком слабое для того, чтобы устранить непонятное беспокойство, которое, вообще-то, в программах Коннора не предусматривалось, но, тем не менее, с лихвой генерируется его полуорганической частью мозга.
Не придумав ничего лучше, ксенос с размаху вписывается губами в рот Рида и принудительно вдыхает в чужие лёгкие очищенный внутренними фильтрами воздух. Кажется, он умудряется поранить губу полицейского острыми клыками: на внутренние мониторы вдруг выводится состав ДНК и столько сопутствующей информации, что алиен теряет драгоценные секунды на обработку, заставившую височный стык справа вспыхнуть предупреждающе-алым.
Он пропускает момент пробуждения Гэвина, опомнившись лишь в тот момент, когда встречается с ним взглядом.


Вы здесь » 99 дверей » Компьютерные игры » Detroit: Become Human [XENO-AU]